Кровные узы - самые крепкие (СИ), стр. 40

Я решила весь день соблюдать традиции, которые раньше сопровождали мой день рождения, потому, спускаясь к завтраку, надела самую весеннюю одежду, забросив, наконец, подальше термобелье и свитера.

Винс и Грейси встретили меня с тортом, в который воткнули девятнадцать свечей, заставили меня задуть их все, а затем накормили этим тортом до отвала. Они уже установили мне в комнату свой подарок: новенький гигантский монитор.

Я решила прогулять школу, тем более что уже к четырем в нашем доме собирался весь бомонд города и мои друзья. Меня чрезвычайно радовало, что Калеб все еще окончательно не слетел, хотя бы мой день рождения он проведет с нами не как убийца.

Около трёх мне доставили платье, которое я заказала в интернет-магазине: оно было темно-алым, обтягивающим, с воланами на груди и доходило мне до середины бедра. Я надела его, собрала волосы наверх, накрасилась, как на подиум, и к началу торжества уже ослепительно улыбалась подоспевшим гостям.

Половину из них я и вовсе не знала, но это мало меня беспокоило, я высматривала знакомые лица. Пожаловали Лассетеры с огромным букетом в сотню роз, я еле удержала его в руках, Грейси почти сразу увела их, чтобы с кем-то познакомить. После них приехала Элиза, она дольше всех обнимала меня и поздравляла. За ней подоспели тётя Скаут и Габриель, Дэйв где-то задерживался, тётя извинялась за него и обещала, что он успеет к застолью.

Ожидая его, я нерешительно шаталась около входа, Грейси уже позвала всех к столу, когда раздался звонок в дверь.

— Я открою, — кивнула я Грейс, чтобы она не задерживала гостей.

Я распахнула дверь и расплылась в улыбке — из-за нее мне уже улыбался Дэвид. Я обняла его, одновременно заводя в дом и приговаривая «входи».

— Ты выглядишь, как… — проговорил он. — С каждым разом, что я вижу тебя, ты всё прекраснее. Еще пара встреч — и я сойду с ума, — очаровательно усмехнулся он, оглядывая меня. — С днём рождения.

Я таяла от его комплиментов, ведя его за руку в гостиную.

Застолье Грейси организовала шикарное, я мало ела, потому что меня постоянно отвлекали Элиза и Джек, сидевшие по обеим сторонам, но гости были в восторге от блюд. Когда настал черед дарить подарки, Элиза запрыгала и вызвалась дарить первой, она вручила мне гигантский воздушный шар, к которому заботливо был прицеплен целый пакет косметики из Мак. Я была несказанно рада, тем более что сама в жизни не потратила бы такую сумму на косметику.

После нее ко мне галантно подошёл Джек. Он преподнес мне маленькую коробочку, я уже испугалась, что там кольцо, и он сейчас встанет на одно колено, но в коробке был только сложенный пополам листок бумаги.

Бумага была именная, на ней стоял оттиск «Лассетер», я с удивлением взяла её и вчиталась.

«Дорогая Иви, я дарю тебе этот скромный подарок, в то время как хотел бы отдать тебе всю свою жизнь. С днем рождения, дорогая.

Искренне любящий тебя, Джек.

P.S. Класть твой подарок в коробку было бы не гуманно».

Я удивленно подняла глаза на Джека, он поднял из-под стола корзину и протянул мне. Я едва не завизжала от восторга, потому что в корзине сидел самый очаровательный на свете маленький котёнок.

— Боже мой, Джек! — ахнула я, вынимая его из импровизированного гнездышка. — Какая прелесть!

— Тебе нравится? — спросил он. — Это экзот.

Я подняла котенка на руки и погладила, он был целиком черным и очень мягким на ощупь, тоненько мяукал в моих руках, цепляясь коготками.

— Он прелестный, — от умиления простонала я. — Не хватает только маленьких сапог!

— Это она, — вставил Калеб.

— Она, — я посмотрела на кошечку, почесывая её одним мизинцем за ухом. — Я назову её Ночь.

— Ночь? — переспросил Джек. — Неплохо.

— Спасибо, Джек, — я порывисто его обняла. — Какой милый подарок!

Я отстранилась от него, отцепляя кошачьи когти от его безупречного черного пиджака.

— Мой подарок несколько попроще, — хмыкнул Калеб. — Зато он на твой вкус, держи.

Он протянул мне очень элегантно упакованную бутылку. Я вытащила её из пакета, это был малиновый Бифитер.

— Ничего себе, малиновый? Оригинальный? Где ты взял? — поразилась я. — Спасибо, Калеб!

Большинство приглашенных коллег и знакомых Грейси подарили мне деньги, к концу вечера я насобирала целую пачку конвертов. Тётя Скаут подарила мне потрясающей красоты постельное белье, а Габриель поймала во всеобщей кутерьме и вручила пакет, в котором были ажурные белые чулки с подвязками.

— Вот это красота, — рассмеялась я. — Спасибо, Габриель!

— Немного освежишь свою личную жизнь, — подмигнула она мне.

К ночи я уже прилично поднабралась, раскрыв подарок Калеба, я наполняла джином бокал за бокалом. Около балкона меня поймал Дэвид.

— Я тоже хотел бы отдать тебе подарок без посторонних, — прошептал он мне на ухо.

Я взяла его за руку и вытащила на балкон — там было свежо и темно, я выдыхала холодный воздух, который парил вокруг нас, обволакивая дымкой.

— У меня, конечно, нет такой душещипательной записки, как у Лассетера, — начал он.

— Дэйв, — я хлопнула его по плечу. — Ты опять подглядывал?

Он виновато улыбнулся и развел руками.

— Надеюсь, тебе понравится, — сказал он, — сначала я хотел подарить тебе что-нибудь острое, для самозащиты, но потом подумал, что, во-первых, себя ты начнешь кромсать в первую очередь, — он усмехнулся. — А, во-вторых, если уж и нужно тебя от кого-то защищать, так это от меня самого.

Я взяла из его рук квадратную плоскую коробку.

— Поэтому я решил подарить тебе то, что сможет защитить тебя от меня, — закончил он.

Я открыла коробку, и от того, что лежало внутри, у меня перехватило дыхание. Я дрожащей рукой взяла изящные, самые красивые на свете часы с тонким браслетом, украшенным прозрачными камнями.

— Это серебро, — сказал Дэвид, — я не могу к нему прикоснуться, и ты вправе приложить меня ими в любой момент, когда я тебе надоем.

Он улыбнулся. Я подняла глаза на него, не в силах совладать с собой. Подарок был настолько красив, что у меня отшибло мозги, но то, что говорил Дэвид, едва ли не заставило меня заплакать.

— Боже мой, — прошептала я, подходя ближе к нему.

— Тебе нравится? — он приподнял брови.

— Конечно, Дэвид, они… потрясающе красивые, я не знаю, как сказать, — пролепетала я. — Но я никогда не стану защищаться от тебя, чего бы ты ни делал.

Он взял меня за подбородок и посмотрел прямо в глаза.

— Ты не должна так говорить, — сказал он очень тихо. — Я для тебя опаснее всех в этом городе. В глубине души ты знаешь это и боишься меня. И это меня убивает, — хрипло произнес он.

— Нет, Дэвид, я тебя не боюсь, — проговорила я, и тут меня словно прошибло током. — Не боюсь, потому что, что бы ты ни сделал со мной, я хочу, чтобы ты это делал. Я не буду защищаться от тебя потому, что я не хочу защищаться. Я зависима от тебя, потому, что я хочу быть зависимой.

Я схватила его за плечи, он держал меня за пояс дрожащими руками, пока я раскрывала всю суть своей души перед ним.

— Дэвид, я покоряюсь тебе не из страха или жалости, а потому, что я хочу тебе покоряться.

Эти слова вырвались у меня, как пар из-под крышки, потому что я не говорила их даже самой себе. И, поддавшись этому порыву сумасшествия, я привлекла Дэвида к себе за плечо и коротко, но очень горячо поцеловала.

Он соображал всего секунду, а уже в следующую склонил меня над балконными перилами и поцеловал в ответ, я почувствовала, как под моей спиной зияет пустота, а волосы развеваются на вечернем сонном ветру. В тот момент я совсем уже не понимала, что происходит между мной и Дейвом, была ли это резко нахлынувшая жажда или просто наплыв чувств, которые я впервые осмелилась высказать ему. Но, чем дольше я ощущала быстрый стук его сердца, его ладони на моей талии, его поцелуи, током прошибающие меня насквозь, вдыхала его запах, тем яснее понимала — я пропала.

Он был хищником, способным убить меня одним движением, но я, маленькая, худая и хрупкая, ставила его на колени одним сказанным словом. Он мог бы запугать меня до смерти, но он покорялся мне, как дрессированный тигр — и это покорило меня.