Кровные узы - самые крепкие (СИ), стр. 39

— Не тронь его, сука! — проверещала я, нанося беспорядочные удары по чему придется.

Схватив какой-то напольный горшок с цветком, я наотмашь ударила его по лицу. Но на то Калеб и был охотником — он меня таки сбросил и поднял, держа за плечо одной рукой и обе руки — другой. Заблокировав меня таким образом, он тряхнул меня и зарычал:

— Остынь, Ив, — он смотрел на меня, как на сумасшедшую. — Что с тобой?!

— Не смей его трогать! — проорала я ему в лицо. — Не смей его трогать или, клянусь богом, я тебя прикончу, чего бы мне это ни стоило!

Он разочарованно качнул головой и отшвырнул меня на небольшой диванчик.

— Займи её, — приказал он Джеку, который всё это время будто в трансе смотрел на происходящее.

Он взял меня за руки, не давая вырваться.

— Джек, что ты делаешь? — воскликнула я.

— Иви, прости, но Калеба не остановить, ты же видишь, — он качнул головой. — Лучше пусть пострадает только Дэвид, чем вы оба. Я не смогу справиться с ним, — протянул Джек, — даже если захочу.

Я вскрикнула и рванулась, но Джек держал меня очень крепко.

Дэвид стоял на коленях, Элиза помогла ему вытащить нож, он был бледен и кашлял, закрыв рот рукой, его лицо было в крови оттого, что Калеб приложил ему в нос.

Тот уже двинулся на него снова, Дэйв поднял голову и с ненавистью посмотрел на него исподлобья.

— Советую попрощаться, Вудард, — вкрадчиво произнес Калеб, но стоило ему протянуть руку, как его остановил голос.

— Калеб.

Он обернулся — в дверях стояла тётя Скаут, по-видимому, она услышала мой вопль. Она подошла к нему, я впервые видела её рассерженной — ее глаза стали прозрачными, она схватила Калеба за шею и очень отчетливо медленно заговорила.

— Не смей трогать моего сына, маленький охотник. Стараниями твоей семьи я уже потеряла одного ребенка, я не позволю тебе отнять у меня второго, — она сжала его шею своими пальцами так крепко, что Калеб начал задыхаться. — Не прикасайся к моему сыну, иначе я тебя убью.

Калеб стал хватать ртом воздух, его лицо покраснело.

— Прошу, не убивайте его! — в слезах закричала Элиза.

— Миссис Вудард, — прохрипел Калеб. — Опустите… я не… не трону Дэвида…

Она разжала пальцы, Калеб рухнул на пол, судорожно кашляя в попытках сделать вдох.

Когда он, наконец, смог вдохнуть, он поднял голову на нас.

— Кажется, отпустило, — проговорил он осипшим голосом. — Боже… Дэвид, прости меня, — он взглянул на Дэйва.

— Калеб, — проревела Элиза, подлетая к нему и поднимая. — Слава Богу, ты очнулся.

Мы выдохнули, я боялась думать, что на этот раз Калеб пробыл в оцепенении слишком долго, дольше, чем всегда. Он судорожно обнял Элизу и в ужасе оглядывался по сторонам.

Я вырвалась из рук Джека и подбежала к Дэйву.

— Дэвид, — прорыдала я, бросаясь на колени перед ним.

— Я думал, мне конец, Иви, — прошептал он, глядя перед собой.

— Пойдем отсюда, — я постаралась поднять его, а затем нагнулась и прошептала очень тихо: — собери последние силы, и я залечу твои раны.

Он с трудом поднялся на ноги, я повела его в ванную комнату, пока Скаут поднимала Габриель и следила за Калебом и Джеком, а Элиза отвлекала их рыданиями. Я закрыла дверь на замок и включила воду, Дэйв опустился на край ванной.

— Они знают, что ты вылечишь меня, — проговорил Дэвид, как будто засыпая.

— Помолчи, — оборвала я и подняла его голову за подбородок.

Я намочила полотенце и стерла с его лица кровь, он смотрел на меня, как на какое-то божество. Я с трудом сдерживалась, чтобы не зареветь, гладя его подбородок полотенцем. После этого я взяла какую-то бритву и едва ли не вскрыла себе вены на руке. Я протянула её Дэвиду, он посмотрел на меня с болью.

— Я, кажется, обещал больше не делать этого.

— А я, кажется, сказала, чтобы ты помолчал, — буркнула я, тыкая в него своим запястьем.

Он поддался, все увереннее вытягивая кровь из моей руки, я чувствовала всё то же, что и обычно, только теперь мне казалось, что эти чувства возникли у меня еще до того, как Дэвид коснулся моего пореза. Он оторвался, вытер рот и поднял футболку на том месте, где была рана от ножа — я с облегчением увидела, как она затягивается.

Я погладила его по волосам, Дэйв обхватил руками мои бедра и посадил к себе на колени.

— Мне кажется, я создана для того, чтобы ты пил мою кровь, — произнесла я.

— Не говори так, — прошептал он, оглядывая мое лицо. — Я ненавижу себя за то, что делаю это с тобой.

— Если бы было нужно, я бы отдала её всю, — продолжила я, мой голос предательски заскрипел, и я расплакалась.

— Ты с ума сошла, — проговорил Дэвид, прижимая меня к себе. — С ума сошла такое говорить?

— Я думала, что он убьет тебя, — всхлипнула я.

— Я тоже так думал, но ты меня спасла, — слабо улыбнулся он, целуя меня в висок, — Ты спасла мне жизнь.

— Один-один, — сквозь слезы усмехнулась я.

Я повернула к себе его лицо и поцеловала его, чуть ли не впервые сама. Он ответил, я поймала себя на мысли, что почти не чувствую чего-то необычного — помешательства, которое овладевало мной и Дэвидом в такие минуты. Я знала, что побочный эффект, благодаря которому я все сильнее привязывалась к нему, не всегда бывает беспрекословной страстью, но сейчас с ним явно произошли изменения.

Я вцепилась в его плечи, Дэйв обнял меня, я медленно развернулась и перекинула одну ногу через него, сев к нему лицом.

Пожалуй, это был самый долгий поцелуй из всех, что у нас был, руки Дэвида даже не ползли мне под платье, он просто прижал меня к себе, а я прижалась к нему. Когда он оторвался от меня, я зарыдала навзрыд, давая волю всему тому страху, что я испытала.

Он поднял мою голову за подбородок и посмотрел на меня.

— Почему ты теперь плачешь? — спросил он, грустно улыбнувшись.

— Я просто очень испугалась, Дэвид, — прорыдала я. — Когда я подумала, что ты умрешь, я так испугалась, что чуть с ума не сошла.

— Я заметил, — Дэйв мотнул головой. — Я думал, что тебя нужно защищать, Иви, но ты такая боевая девица, что сама смогла защитить и себя, и меня, — он улыбнулся, я погладила его лоб.

— Дэвид, — тихо проговорила я. Я не знала, как сказать ему, что я чувствую, почему я плачу. Я только гладила его лицо, смотрела ему в глаза и не могла сдержать слёз. — Не оставляй меня одну.

— Ни за что, моя дорогая, — произнес он, целуя мою ладонь.

Я совсем не чувствовала наваждения, но все равно наклонилась и поцеловала его, вдыхая его запах, стараясь избавиться от мыслей, что могла бы больше никогда его не обнять. Он поцеловал меня в ответ и, мне показалось, он тоже делает это не из помешательства.

Я оторвалась от него и, заметив его бледность, протянула ему руку.

— Возьми еще, — проговорила я.

— Нет, — он качнул головой. — Я не хочу.

— Тебе нужно больше, — прошептала я.

— Я не хочу, — повторил он шепотом. — Не хочу снова впадать в жажду.

Я застыла, а он снова поцеловал меня, в этот раз я точно уверилась в том, что им движет не она, по крайней мере, это был какой-то совсем другой побочный эффект, и он определенно был сильнее того, что мы испытывали раньше.

***

Через четыре дня, наконец, настал день моего рождения.

Я сладко потягивалась в кровати, когда ко мне залетели Игрейн и Кили, наперебой меня поздравляя и забрасывая мелкими цветочками, которые они нарвали в саду. Это было очень старой и давно забытой традицией нашей семьи — родители приносили мне Шафран, который начинал цвести в апреле как раз к моему дню рождения, они считали его мои цветком.

Я посадила братишку на колени и радостно смеялась вместе с Игрейн — эти цветы вернули мне какую-то частичку семьи, которую я несколько месяцев собирала по кусочкам. Они первыми вручили мне подарки — портативную зарядку от сестры и целый альбом из рисунков от Кили. Я с упоением рассматривала картинки, я всегда говорила братишке, что он очень хорошо рисует, даже считала, что у него талант.