Кровные узы - самые крепкие (СИ), стр. 33

— Он хороший парень, — заверила я. — Он очень хороший, он спас мне жизнь, Грейси, он не должен за это садиться, прошу тебя, молчи обо всём этом!

— Но мы должны что-то сказать полицейским, им сообщили об инциденте из скорой, тут такие порядки, — прошептала она.

— Мы что-нибудь придумаем, только ничего не говори, по крайней мере, пока.

— Ладно, — выдохнула Грейс. — Ив, — она глянула на меня, — может быть нам… лучше вернуться в Мэрион?

— Всё в порядке, Грейси, обещаю тебе, всё будет хорошо, — я погладила её по руке, она тяжело вздохнула.

Если бы я только верила в то, что говорила, хотя бы вполовину так же сильно, как старалась уверить других.

***

Через несколько дней я причесывала волосы, сидя на своей кровати. Около меня стоял Дэвид и молчаливо наблюдал за мной. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя: лицо мое было бледным, осунувшимся, волосы свисали, как солома. Они казались совсем темными на фоне моей белой кожи. От антибиотиков меня постоянно мутило, и я совсем не хотела есть, скинула не меньше пяти килограмм, а медицинский бандаж, затянутый на моем поясе, делал меня просто аномально худой.

Меня отпустили из больницы так рано только ради похорон Лассетера.

Все в городе легко поверили в нашу простую легенду о том, что двое мерзавцев ворвались в дом Бена, богатейший особняк города, с целью его ограбить, убили хозяина, пытавшегося оказать сопротивление, и ранили меня. Нам приходили сочувствующие письма, цветы, открытки и прочая мишура, еще хуже было в доме Лассетеров — им присылали постоянные соболезнования.

Полицейские поклялись найти грабителей, но что-то подсказывало мне, что дело так и не будет закрыто.

— Перестань так на меня смотреть, — подал голос Дэвид. — Я не жалею, что убил Лассетера, а, глядя на тебя, белую, худую и стенающую от боли, я не буду жалеть об этом еще очень долго.

— Я тоже не жалею, что ты убил его, — отозвалась я. — Я репетирую скорбный вид, в церкви я должна буду сказать слова соболезнования.

Дэйв подошел ко мне ближе и поправил волосы на затылке.

— Я ненавижу его за то, что он сделал со мной, — проговорила я дрогнувшим голосом. — И я не представляю, как выйду туда и скажу, что мне жаль.

— Не говори, — ответил Дэвид. — С тебя достаточно трудностей, Иви.

Когда наша машина остановилась около церкви, Винс достал из багажника инвалидное кресло.

— Прошу тебя, не заставляй меня садиться в него, — я задохнулась от ужаса. — Я не хочу.

Дэвид поднял меня на руки из машины.

— Не спорь, — коротко ответил он. — Ты должна была оставаться в больнице еще две недели, потому соблюдай требования врачей.

Когда меня ввезли в церковь, я почувствовала на себе сотню взглядов. Мне в ту же секунду захотелось телепортироваться куда угодно, чтобы только больше не видеть этих печально-любопытных глаз.

Вокруг все мне сочувствовали, я делала вид, что не замечаю этого, мы заняли места на первом ряду, прямо около трибуны, уже знакомой мне после похорон Хизер. Рядом со мной села Элиза, сжав мою руку. Я сжала её руку в ответ.

Я увидела Джека и Калеба, тут же они увидели меня, их взгляды были не просто сочувствующими — взгляд Джека был пронизан болью и чувством вины, а Калеба — стыдом и злостью, я даже не знала точно, на кого.

Играла какая-то похоронная музыка, я не хотела смотреть на гроб Лассетера, его оставили закрытым, чтобы не давать поводов для обсуждения. Миссис Лассетер вышла на трибуну, говорила какие-то слова, за ней говорил священник, а потом по очереди вышли Калеб и Джек.

Когда подошла моя очередь, я протянула Дэвиду руку.

— Помоги мне, — проговорила я, он взял мою руку и помог подняться.

— Иви, — послышался голос сзади меня.

— Я не инвалид, Грейс, — процедила я и, превозмогая боль, прошла за трибуну.

Я остановилась, глядя вперед, лица всех сидящих тут же приняли выражения максимального сожаления.

— Ив, ты не должна этого делать, — шепотом произнёс Джек, стоя внизу.

Я вздохнула. От недоедания у меня почти всё время кружилась голова, потому я оперлась на трибуну и подняла глаза.

Тишина затягивалась, я всё еще не могла найти слов. Я была так измучена всем произошедшим, так устала, мне было так больно и физически и морально, что я просто не знала, как сказать, что я жалею о смерти Бена, если я вовсе не жалела. Я просто бросила один взгляд на Джека, он, казалось, стал старше на пару лет, меня внутри заколотило от жалости к нему. Он не заслужил всего этого.

Теперь он стоял напротив меня с такой маской боли на лице, что я не заметила, как глаза мои наполнились слезами.

— Бен Лассетер был человеком слова, — хрипло начала я. — Он боролся за свои идеалы и был готов пойти на риск ради своих убеждений, был примером для своих детей и многих в этом городе.

Мой голос прозвучал уж слишком измученно, Джек резко поднял голову на меня и посмотрел почти с ужасом.

— Он был сильным и заботился о своем городе так, как умел, — продолжила я. — Он был непростым человеком, но верным себе и своим принципам, у него было много упорства и жажды изменить то, чего он изменить не мог.

Я сделала вдох, он получился слишком болезненным и свистящим, я заметила, как лица людей почти горели жалостью ко мне, которая сейчас была совсем некстати.

— Я лишь хочу сказать, что каждый человек заслуживает искупления, — проговорила я в звенящей тишине. — Я скорблю о смерти Бена Лассетера и прощаю его за всё.

С этими словами я отошла от трибуны, Дэвид протянул мне руку и помог спуститься, я подошла к Джеку, стоящему внизу.

— Я очень соболезную тебе, — проговорила я, обнимая его.

Он прижал меня к себе, выдыхая и утыкаясь носом мне в плечо.

— Спасибо Иви, — прошептал он. — Я не могу видеть тебя такой, на этом кресле…

— Это просто для галочки, на самом деле всё нормально, — соврала я, гладя его по волосам.

Он бросил всего один пронзительный взгляд на меня, я взяла его лицо в ладони и поцеловала в щеку, а затем глянула на Калеба.

— Как ты? — шепотом спросила я.

— Пока что без изменений, — ответил он. — Но если со мной начнет что-то происходить, я убью Дэвида, Ив. Я и так зол на него за отца да и за то, какой он, в общем, козёл, а если на меня начнут давить мои инстинкты, ему конец. Ему лучше собрать свои вещи и уматывать из города, пока не поздно.

— Калеб, держись, — проговорила я, обнимая его и делая вид, что говорю слова скорби. — Ты сможешь сопротивляться, я верю, твоя человеческая сторона сильнее, тебе есть за что держаться!

— За что? — спросил он шепотом.

— Элиза? Ты ведь любишь её, держись за неё!

— Мой отец бросил маму, когда изменился, — хмыкнул он, — чувства, как правило, отказывают охотнику.

— Но ты должен попытаться, — ответила я.

Калеб кивнул мне в ответ, Дэвид помог мне пройти до ряда, на котором мы сидели. Я передала ему слова Калеба, он только слегка нахмурился и ничего не ответил.

========== Глава 11 ==========

Комментарий к Глава 11

Sia - Clap Your Hands

Прошло больше месяца, когда я, наконец, смогла избавиться от бандажа, а медсестра сняла швы с моей груди. Мои раны зажили, я с радостью отправила на помойку ненавистное инвалидное кресло, на этом оканчивался и мой больничный, которым я с радостью пользовалась, чтобы не ходить в школу.

Все эти недели я только и делала, что сидела дома и целыми днями принимала сочувствующих гостей. Поначалу меня это бесило, но позже я уловила-таки пользу в этом спектакле — мне приносили просто груду подарков и сладостей.

Грейс и Скаут наперебой носили мне самые лучшие блюда со своего стола, задавшись целью восполнить мою потерю веса, и вскоре я уже боялась вставать на весы — курс антибиотиков был окончен, и ко мне вернулся аппетит.

И хоть в зеркале я выглядела всё такой же тонкой, внутри меня жил прожорливый монстр, который требовал ещё. На моих щеках появился здоровый румянец, волосы стали длиннее и засияли, как бронза. Грейс пообещала, что в конце апреля мы снова поедем в Калифорнию, и я восстановлю свой отменный загар, который за время, проведенное в Миннесоте, совсем сошел.