Хромой. Империя рабства (СИ), стр. 73

— Вот уж никчёмное знание. И что значит?

— Значит корнем....

— Верю, верю, — перебил я его, судя по используемой терминологии, парня кто-то из рабов (собственно больше то и не кому) всё-таки просветил, причём точно не Толикам.

. — Ты бы так к книжкам тянулся или к тренировкам. Ну и как приятно знать?

— Не знаю.

Я демонстративно сплюнул.

— Значит, ты не любишь мальчиков? — осторожно спросил парень.

Не, ну вот.... Стоп! Может, вот так, и рождаются извращенцы? Один не объяснил, второй понял по своему.... Пришлось заняться сексуальным воспитанием, в смысле образованием, ребёнка.

— Огарик. Это, то есть вот именно то, что тебе рассказали, противоестественно. Противно. Мерзко. И просто.... Ещё вопрос об этой гадости и я буду бояться спать рядом с тобой. А если ты будешь об этом всех расспрашивать то о тебе (ну и обо мне) будут думать плохо. Понимаешь? Людская молва зла. Один раз коричневое пятно заметят, всю жизнь потом обгаженным ходить будешь.

— А меня?

О-о-о! Боги! Вот как сказать, что к нему отношусь хорошо, без этих соплей — нравишься, любишь?

— Уважаю я тебя. Как мужика уважаю.

Может и резко, но доходчиво. Всё-таки, не готов я к воспитанию детей. Нет, чтобы самому объяснить всё сразу.

— А с девочками?

— С девочками можно, но тебе надо всё-таки постарше стать, а то от этого дети бывают.

— А тебе с девочками нравится?

— С девочками, да, — я вздохнул. — Были бы они ещё....

Мне показалось, но Огарик ушёл от меня удовлетворённым нашим с ним разговором. Вот вдруг стану когда-нибудь свободным, что с ним делать будем? Я старался гнать от себя эту мысль, о свободе. Но, когда долго чего-то желаешь всей душёй и вот оно рядом, мысли, раз за разом возвращаются к желаемому. И всё бы ничего, но время начинает тянуться долго-долго. Сейчас, конечно, вопрос был не о статусе свободного, но об очередном шаге к нему.

Наши появились ближе в третьей осьмушке дня. К этому времени мы уже были готовы к завтрашнему выходу. Всё лишнее, то есть посуда, шлемы, доспехи, было спрятано. Перед нами лежало четыре вязанки веток и котелок с горячей кашей. Легенду насчёт самих вязанок я не придумал, но внутри трёх находились мечи. То есть, мы кропотливо создали что-то типа бочек из палок с дном и крышкой из маленьких обрубышей, причём крышка вырывалась одним движением. Ножнами клинков для облегчения веса пришлось пожертвовать. В четвёртой — длинной, были вплетены копья, топоры и лук Чустама со снятой тетивой. Понятно, что и стрелы были тоже там. Дополнял это всё тюк ветхих шмоток, в которых таился взведённый арбалет. Достаточно только просунуть руку и... Пусть всего один болт можно выпустить, но и то дело. У десятка наиболее умелых рабов за пазухой были кинжалы и ножи. А я так вообще был при полной амуниции. То есть в отапгрейденном костюме без кружавчиков, при клинке и кинжале. Ну и куда без смешной шапочки. Толикама заставил одеться вновь горном, соответственно вооружённым горном. Если честно, то я готов был разнести этот городок, но уж точно не попадать в очередной раз в загон.

— Ну что? — первым спросил Толикам.

Чустам пространно повернул висок. У него не было печати! У него! Не было! Печати!

— Это как? — первым очнулся Солк.

— Не знаю. Липкий договорился.

— А мне документы на Клопа не переделали, — пожаловался Наин. — Говорят на деревенские документы нельзя рабов покупать. Нужно специальное разрешение.

— Да там за десяток империалов можно и грандзоном стать, — прихрамывая, вор подошёл к дереву и присел. — А уж разрешение сделать... Башок побольше и всё будет.

— Что с ногой? — спросил я.

— В порту подвернул пока бегал. Там надо было народ нужный найти. Собирайтесь, пока рынок не закрылся. Нужно ещё лошадей продать.

— Что? Сегодня?! — вообще, я предполагал, что идти придётся сегодня, но слишком уж поздно пришла первая партия.

— Сколько можно тут сидеть?

— Да вроде как....

— Воины! — к нам бежал один из новеньких, стоявших на страже. — Там шестнадцать конных на дороге остановились, обочину разглядывают.

— Солк снимай остальных, уходим.

Гладиатор побежал к постам, выставленным в другие стороны. Буквально через десять минут мы уже спускались с холма. Сейчас наше спасение было в городе. Там наши следы точно затеряются.

Перед городом мы разбились на две группы. Первыми послал Чустама и Липкого, на продажу наших лошадей, для удобства перегона товара, выделил им двоих из новеньких. Вторыми шли ряженые я и Толикам с вереницей рабов в хвосте, тараканящих вязанки "хвороста".

Не знаю как наши "купцы" с табуном, а мы внимание привлекали изрядное. Пошептавшись с Толикамом, решили отделиться от рабской составляющей нашего балагана и, предупредив Клопа, выступавшего в качестве рабовладельца, пошли слегка вперёд. Хорошо, что идти нам было не очень далеко, так как мы договорились встретиться сразу после рынка, раскинувшего свои пёстрые крылья лотков вдоль портовой стены.

Проходя мимо первых рядов, заметили наших, вокруг которых уже образовалась кучка желающих приобрести товар подешевле. Чустам спорил с толстопузым мужиком, утверждая, что цена кобылы была без седла. Тот требовал в таком случае деньги обратно. Особым вниманием пользовался Звезданутый. Прям вот хотелось броситься и, растолкав всех, увести жеребца. Сколько мы с ним пережили.... Останавливаться не стали. После рядов с разнообразной животиной, пошли лотки с тканями, платками, коврами и разной утварью.

Торговый люд, это какая-то инопланетная раса закинутая, похоже, во все миры. От наших, продавцы отличались языком и одеждой. Всё. Больше ничем. Тот же смысл слов, тот же изучающий твою реакцию взгляд, те же ужимки.

— На мальчика одежда есть, под стать вашей будет господин, — привязался щупленький старичок. — Отдам почти даром, всего пять башок. За четыре уступлю. Ай! За три забирай. Даром почти!

— Покажи, — остановился я.

— Ты чего? — как только живенький продавец погрузился в свои тюки, толкнул меня в бок голубопечатный, поправляя сумку с драгоценными книгами, которую я на него взвалил.

Ну, я что? Мне не по чину таскать тяжести согласно занимаемой роли, а оставить в тайнике именно эту сумку я побоялся. Заодно и стимул был выйти живым. Если кто увидит содержимое сумки, то гореть нам всем, нет, не в аду — на местной площади.

— Стража вон на встречу идёт.

Двое воинов в кожаных безрукавках вальяжно шествовали по ряду, разглядывая лотки и телеги использующиеся под оные.

Костюмчик, предлагаемый торговцем, был не под стать нашим, но... точно уж лучше, чем на Огарике.

— Возьму за три, но в довесок сапоги, — не удержался я, видя, как заблестели глаза мальчишки.

— Нельзя так. Сапоги дорогие, двое башок стоят.

Я пожал плечами и стал разворачиваться.

— Ладно, ладно. Вижу знающий человек. Забирай всё за четыре с половиной!

— За четыре!

— Бери, — расстроено произнёс продавец.

Пока мы рассчитывались, стражники прошли мимо. А вот мимо Колотопа не прошли....

— Так вот же бляхи на всех! — показывал Клоп палку, на которой были привязаны рабские медальоны.

— Ты бумаги покажи, — требовал один из воинов. — Видели мы, как проводят рабов. Да и на твои документы посмотреть бы.

— Уважаемый! Это торб либалзона, — вступил в разговор Толикам, как только мы дошли.

— Да? А вот этот человек говорит что его, — повернулся воин. — При всём уважении к вашему хозяину, я должен проверить документы.

Кончилось бы наверно мечным боем, точнее убийством стражи, учитывая наш количественный состав, так как Клоп предъявил свои подлинные документы, ну в смысле фальшивые конечно, но деревенские. А все рабы были оформлены во владение человеку с другим именем. Кончилось бы, кабы не Липкий.

— Уважаемый страж позволит переговорить с ним наедине? — голос вора хоть и был несколько слащавым, но отнюдь не заискивающим.