Хромой. Империя рабства (СИ), стр. 74

— С твоим хозяином ещё бы поговорил, может быть. Брысь крыса.

— Может быть, уважаемому стражу что-то скажет имя Нолетт? И он всё-таки сможет переговорить с рабом?

Страж молча, отошёл в сторону, гневно глянув на купца "греющего уши" у своего прилавка. Купец тут же растворился. О чём шёл разговор, мы не слышали, но по итогу в руку стража перекочевал некий мелкий предмет и он, кивнув напарнику, хмуро направился дальше.

— Кто такой Нолетт? — спросил я Липкого.

— Начальник стражи. Тебе недостойно разговаривать с "чёрным", со мной, то есть. Идите к портовым воротам. Мы догоним, — сухо проговорил Липкий.

Таким я его видел только в день нашего знакомства. Всё-таки насколько человек умеет приспосабливаться к ситуации. Раз, и это уже совсем не тот воришка, к которому мы привыкли, а действительно уверенный человек умеющий решать проблемы. Здесь Липкий был в своей кастрюле.

Пройдя через овощные, а следом и через рыбные ряды, мы вышли к воротам, охраняли которые трое воинов, на которых я не сразу обратил внимание, так как был занят разглядыванием даров моря. А разглядывать было что. Рыбы как таковой было не очень много, и выглядела она довольно обычно. Не полные копии наших, но схоже. А вот остальное.... Змеи, по три метра длиной имеющие присоски вместо пасти. Огромные, с футбольный мяч, улитки. Некая аморфная и прозрачная тушка, размером с поросёнка, в желеобразном теле которой можно было рассмотреть органы. В общем, морская живность этого мира была на высоте по разнообразию. Особенно поразил полукрокодил-полуящерица с огромным гребнем и лезвиеподобными зубами, выставленными на показ путём установки палки в пасть.

Стражи делали вид, что не замечают нас, однако я понимал, что нас изучают.

— Ну, что вроде все в сборе, — раздался сзади голос Чустама.

Я вздрогнул.

— Как продали?

— Шестнадцать. За твоего четыре дали.

— Где Липкий?

— Сказал сейчас подойдёт.

— Вы тоже туда проходили?

— Да. Липкий также исчез, потом появился с бородатым типом и тот нас провёл. Стража вообще сделала вид, что нас нет.

— По-моему, они и сейчас делают вид.

— Вон. Идут.

Липкий шёл чуть сзади тощего бородатого мужика, по виду которого можно было решить, что это грузчик, а не человек способный что-либо решить, уж больно неопрятная одежда. А вот глаза... Он за мельком кинутый взгляд, чуть ли не рентгеном просветил каждого, настолько быстро, но, в то же время внимательно, осмотрел он нас. Вот именно с этого момента, та часть тела, что отвечает за предчувствие, начала чесаться. Очень знакомый взгляд. Липкий подбежал к нам:

— Бросайте свои дрова и за мной.

— Это не дрова, — ответил я ему. — Там клинки.

На тот момент, я не понял того что проскользнуло в глазах вора. Это уже потом я сообразил, что уже тогда можно было всё понять.

Мы, то есть сначала рабский торб, а следом "знатные" и "купцы", потянулись за Липким. Я слегка подталкивал Огарика, сжимавшего в охапке купленную одежду. Ворота мы миновали без приключений. За воротами открывалась свободная площадка, этак сто на сто, окаймлённая с двух сторон высоченными амбарами, наверно склады. Противоположенная от ворот сторона площадки упиралась в море, заканчиваясь деревянным причалом убегавшим, словно дорога метров на пятьдесят от берега — пирс, если одним словом. Вдоль причала стоял один из "бочкообразных" кораблей. Остальные судна угадывались лишь по верхушкам мачт, торчащим из-за крыши правого амбара.

Площадка была свободной лишь от строений, но не от людей. Оба амбара были открыты и от них то и дело кто-то, что-то оттаскивал. А у левого под погрузкой вообще стояла тележка, запряжённая неким подобием мула, или осла переростка.

— Стойте здесь, — скороговоркой произнёс Липкий, торопясь за даже не приостановившимся бородатым, который повернул направо перед складами.

Мы минут пять стояли озираясь.

— Давайте подальше отойдём, — предложил я.

Очень нервировало наличие стражи неподалёку.

— Липкий вроде здесь ждать сказал? — ответил мне Клоп.

— Мне тоже не уютно, — поддержал меня Наин. — Давайте ближе к причалу.

Я не знаю, что заставило заскрипеть шестерёнки в моей голове, когда мы прошли открытые ворота амбара. Может, тот взгляд бородатого, может, испуг Липкого, когда он понял, что мы вооружены.... Может анализ поведения вора, пропущенный сквозь сетку логики, торопливость никчёмная эта.... Опять же отряд воинов, от которого пришлось спешно уходить из леса.... Словно они загонщики. Я обернулся.

— Стой, — схватил я за рукав пробегающего мимо раба.

У того коленки от страха подогнулись, я всё-таки был в камзоле.

— Часто ворота днём закрывают?

Тот посмотрел на стражей сводящих воротины въезда в порт:

— Только на ночь господин.

Взгляд того бородатого! Я понял! Это взгляд хищника! Такой взгляд я получал не раз, когда попадал в новое местопребывание в качестве раба. Так осматривают вновь прибывших кормы, так же смотрят стражники, когда хотят что-то отнять.

— Иди, — я ещё секунду соображал под пристальным вниманием нашего торба. — Это ловушка!

— Хромой, — попытался возразить Чустам, — мы сегодня также заходили.

Все встали в ступоре, оглядываясь.

— Мне тоже что-то не нравится, — Солк перешёл поближе к Большому, на спине которого была одна из вязанок с мечами.

— Если бы нас хотели поймать, то в лесу бы взяли, — уже менее уверенно произнёс Чустам.

— Бежим! — крикнул я, переходя на скачки бешенной хромоножки, направленные в сторону моря.

Бежать в другое направление не было смысла, в это впрочем, тоже, но тут хоть противника не видно. Через десяток метров я уже не скакал, я летел, схваченный за руку немым гигантом. Мои ноги изредка касались скалистой площадки. Дробный стук по досчатому настилу известил, что мы достигли пирса. Площадка между складами вмиг опустела, а из-за углов, ворот, подворотен стали выходить стражники.

— Вовремя, — Наин дёрнул крышку вязанки Большого.

Выдернув клинок, он тут же рубанул по верёвкам самой длинной связки. Большой тут же выудил оттуда топор. Я, выхватив у Ларка тюк, нервно разматывал арбалет — один выстрел хорошо, но больше — лучше. Из амбаров выходили латные воины со щитами и оголёнными мечами.

— Славно побьемся, — улыбнулся Солк, напомнив своими словами Каа из Маугли, причём даже интонация была та же, с хрипотцой. — А я уж было решил, что так и сдохну рабом.

Клинок в его руках пропел, разрезая воздух. Остальные гладиаторы тоже крутанули "восьмёрки", разминаясь. Причал был метров пяти в ширину, что в принципе позволяло нам жить после начала боя минут десять. На вдруг обезлюдевшей площадке насчитывалось уже не менее четырёх десятков воинов. При этом десяток из них был с копьями.

— С дуба рухнули?! — заорал я. — На корабль!

Толстобокая лоханка стояла в паре метров от причала. Молодой парнишка, стоявший на вахте, пробурчал в ответ на требование бросить трап, что-то невнятное типа капитан и хозяин в порту.

— Большой подкинь! — крикнул Солк.

Гигант, бросив топор, сложил кисти "замком". Солк бросил меч и выхватил у лекаря из рук кинжал. Сжал его зубами, и только вступив на руки Большого, ушёл в полёт. Цепкости, как и храбрости гладиатора, остаётся только завидовать. Он знатно припечатавшись о борт возвышающегося над причалом судна, уцепился и умудрился влезть до момента приближения к месту его "высадки" вахтенного. Жить матросу в тот миг оставалось ровно две секунды. Следом за Солком трюк выполнил и Слепой. Пока спускался трап, Большой, Чустам и Однорукий приняли первый, а потому не очень слаженный удар воинов. Копья были отбиты в сторону, а в случае Большого просто выдернуто из рук противника. Мало того, что он выдернул, так ещё практически сразу въехал древком в шлем соседнего от обезоруженного воина, тем самым, создав затор среди нападавших. Я отправил болт в полёт. Попав, правда, не в того, кого целился, а куда-то во второй ряд. Но при плотности нападавших, промазал бы только Слепой, хотя... сомнительно.