Хромой. Империя рабства (СИ), стр. 72

У меня быстро сработал калькулятор восемь лошадей — шестнадцать империалов. Плюс три есть и мой из загашника и того — двадцать. У нас девятнадцать рабов. Всё сходится!

— Есть будешь? — спросил Чустам.

— Не-е-е. Я уже перекусил.

Судя по стойкому запаху и блестящим глазам Липкого — не только.

— Ну, тогда давайте вон, с Чустамом и..., — я оглянулся, — Наином сходите, документы получите, а потом продадим лошадей и двумя партиями пойдём.

— Ты чего Хромой — свобода же!

— Да я Липкий уже раз слышал эти слова. И ты видел, что произошло потом.

— Хромой, не доверяешь?

А вот тут с наказанными надо было осторожней, они, как и наши "зауральские комсомольцы" не очень любили, когда их слова ставят под сомнение.

— Не бузи Липкий. Твоим словам вера есть. Мне нужны люди без печатей чтобы башково лошадей отдать и бок прикрыть, прежде чем вести такую ораву "чёрных" в город. Или ты думаешь, что там нет желающих, сдать нас в загон? Тебе ли не знать, отдёрнут кого в сторону, и вперёд хозяина отдадут. Глядишь пару десятков башок на руки получат.

— Да мы же вместе....

— Липкий! Будет именно так! За Огариком и вещами кому-то присматривать надо. Не бросать же всё здесь? А с собой брать, так мы замаемся потом это на себе тащить обратно.

— Вещи спрячем, Огарик пусть с нами идёт.

— Нельзя ему. Вдруг алтырь какой?

— Я на всех договорился! Так дороже будет.

— Пусть дороже! — я, вынув кошелёк, протянул его вору.

— Как бы потом дороже не стало, — Липкий затронул нить угрозы, чем только уверил меня в правильности действий.

Черта характера такая — твердолобая. Вроде разумом понимаю, что надо взвешивать и анализировать, но когда начинают угрожать.... Я даже в детстве не играл с теми, кто говорил: "Либо с ним, либо со мной!"

— А почему мы? — на этот раз "выступил" Чустам.

— Я уже ходил. Вы самые сильные воины. К тому же вы из разных торбов, что будет по честному.

"И с головой нормально всё у обоих", — отметил я про себя.

Слова о торбах были совсем даже не лишними. Если сейчас пошлю только "своих", остальные начнут косо смотреть. А это, когда пойдём в город все вместе — может и до беды с нервов-то довести. Может, мы и шли вместе, но незримая граница между нами была, была родимая. А так — всё по чести.

— Чтобы подстраховать, поедет Клоп с одной вьючной — если что уйдёте вчетвером на двух лошадях. На него и бумаги рабские оформите. Мы тут будем, наготове. Клоп четыре меча в тряпки заверни и к седлу привяжи.

— Не стоит, — хмуро прокомментировал моё последнее распоряжение Липкий. — Там стража по улицам ходит. Они тоже не дураки. Проверят — замаемся Клопа выцарапывать.

— Хорошо, — доводы Липкого показались вескими. — Когда надо идти?

— Сейчас.

Сейчас не получилось. Главные действующие лица, даже Наин, мандражировали, хоть и скрывали это постыдное чувство. Отправили мы их перекрестив (в переносном смысле), только через час. Сразу после этого, я велел сменить место дислокации рабского подразделения. Сам же, запрыгнув на Звезданутого поехал на холм, с которого мы впервые увидели городок. Огарик увязался за мной, только пешком — надоело парню трястись в седле.

При ярком дневном солнце людей рассмотреть было сложно. Вот такой нонсенс. Тогда вечером я видел передвигающиеся точки, а сейчас не очень. Вот корабли было видно. Штук пять были одномачтовыми и наверняка не мореходные, судя по размеру. Издалека конечно оценить размер сложно.... Остальные были разномастными, в основном трёхмачтовые "бочонки". Выделялись всего два четырёхмачтовых. Один просто пузатый монстр, а второй прямо строгость стиля. Никаких плавностей, всё резко, стремительно.

— Огарик, слетай за корабельным, — я решил просветиться на морскую тематику — всё равно делать нечего.

— А ты мне обещал рассказать, что значит любить мальчиков?

О-о-о, блин. Странные какие у него интересы. С одной стороны обещал, а с другой....

— Потом расскажу.

— Ты всегда говоришь потом. Расскажи сейчас.

Да почему бы, в конце концов, и нет. Надо просвещать парня в сексуальном плане.

— Между мужчиной и женщиной есть различия...

Я минут десять подходил к вопросу секса, пока Огарик меня не прервал:

— Я знаю как мужчина с женщиной, причём тут любовь с мальчиком?

— Откуда знаешь?

— Видел как лошади, коровы там...

Я тут распинаюсь!

— Тогда свободен.

— Ты обещал о мальчиках!

— Это тебе ещё рано знать, да и плохо это.

— Ты же обещал!

— Обещал — расскажу. Позже. Когда вырастешь.

Огарик ушёл явно недовольным. Ну не рассказывать же ему об извращениях.

Древ пришёл с Толикамом.

— Звал?

— Расскажи, о кораблях что стоят?

— Зачем тебе?

— Нам идти скоро туда. Хочу знать, чего ожидать.

— Вот те мелкие, это рыбацкие, — стал рассказывать корабельщик, — внимания не заслуживают — так по проливу да вдоль берега поплавать. Команды простые мужики, ввязываться в свору вряд ли будут. Четыре средних судна — "купцы", здоровый, этот богатый, но тоже торговый. На средних человек по двадцать вольных и столько же рабов. Если затронуть их имущество — встанут горой. Ну, кроме рабов. Так просто не пойдут в конфликт. А вот с большого, там человек сто наверно, могут и помочь страже — команда большая, порезвиться любят.

— А тот вон "резкий"?

— Это воёвый. Возможно, порт охраняет. Только стража свистнет — с него обязаны помочь. Там может и три сотни быть. Только он отплывать готовится.

— Почему так решил.

— Так вон уже по вантам полезли.

Минут через двадцать воёвый действительно стал отчаливать. Вычурный и довольно длинный, напоминающий акулу корабль, с четырьмя мачтами и довольно раскидистыми, по сравнению с остальными реями. Такая не совсем прочная конструкция, по крайней мере, с виду.

— Имперский, — произнёс Древ.

— Что так решил? — спросил Толикам.

— Магией укреплён — вон какие реи длинные. Да и сам приличной длины, если без магии, такой даже через пролив пока идёт, может переломиться. Быстрые лодочки. Один недостаток — такелаж удобно сбивать — паруса большие.

"Ничего себе "лодочка"", — промелькнуло в голове, корабль был почти в три раза длиннее остальных кораблей.

— Опасное будет путешествие у нас. Ладно хоть этот уплыл. Пойдёмте-ка готовиться.

Дважды уже лопухнулись, пора и честь знать, то есть ум включать. К этому визиту я решил подойти серьёзно.

— Большой, возьмёшь пару новеньких и топоры. Надо пару вязанок веток нарубить длиной раза в полтора больше мечей.

— Э-э?

— Значит клинок и ещё половину. Толикам, перебирай вещи. Самое ценное, но лёгкое возьмём с собой, остальное надо спрятать. Возьмёшь в помощь, — я огляделся, — Ларка, Древа и ... Опуса вон.

— Что это у нас лёгкое, но ценное?

— Огниво например, соли немного. Сам разберёшься. Кинжалы и ножи откладываем отдельно. Тряпьё тоже отдельно. Стоп, вместо Опуса возьмёшь Лиимуила. Опус, ты с ножницами более-менее, надо с моего костюма, да и с Толикама, срезать все рюшечки.

— Сделаю.

— Так, вы трое — ткнул в первых попавшихся новеньких, среди которых был дед-лекарь, Гогох, кажется, — готовите обед. Солк, ты остаёшься наших ждать.

Гладиатор молча встал и пошёл к холму.

Ещё двоих поставил выдирать репей из хвостов лошадей — тоже нужная работа, привести их в товарный вид. В общем, перевёл нашу сонную стоянку в несколько более шевелящееся состояние. Тех, кого не загрузил работой — выставил на стражу. Без дела остались я и Огарик. Ну, то есть я осуществлял общее руководство и контроль, а Огарик хвостиком ходил рядом.

— А я знаю, что значит любить мальчиков, — заявил он мне.