Хромой. Империя рабства (СИ), стр. 57

— Сам не могу.

— Я всё равно не понял. Мы идём все? Или кто? Ты скажи нормально.

— Твоя непонятливость..., — тон старика снова повеял раздраженностью и некоторым высокомерием.

— А я бы на твоём месте обдумал слова, — пресёк я старика, так как стало обидно за друга — тот к нему всей душой, а этот сморчок.... — Мы ведь как ты сказал, ничего не просили от тебя, ты сам предложил. А теперь, когда отмотали десяток дней, ты вдруг решил проявить характер? Если тебе так дорог твой грандзон, так ты так и скажи. Помнём тебе бока, да и ладно. Ну а выматывать людей, которые проехали нелёгкий и немалый путь с риском для своих жизней.... Повторюсь, жизней! Ты не имеешь никакого права. И это как ты понимаешь, я ласково сказал. Похоже, Чустам правильно сказал, не позорился бы ты дед...., — я схватился за щеку.

— Ты чего? — Клоп удивлённо смотрел на меня.

Причём я не совсем понял, к чему относились его слова, к тому, что я схватился за щеку или урезонил Швана.

— Зуб болит.

Огарик, сидевший у дерева, встал и подошёл ко мне:

— Наклонись.

Я присел на корточки. Он большими пальцами провёл мне по щекам, точно определив больной зуб, и подержал на нём пальцы секунд десять, при этом глядя мне в глаза. По щеке растеклось тепло, и стук кувалды в зубе стал стихать.

— Прошло? — отпустил он мою голову, всё ещё подозрительно глядя в глаза.

"А симпатичный будет парень, если не израстёт. Сколько девчонок попортит", — пронеслось в голове, пока я разглядывал детское лицо мальчонки.

— Почти. Спасибо.

Огарик вернулся на место где сидел.

— Извини Шван, — неудобно было за то, что вспылил.

— Это вы меня простите, — произнёс дед.

— Да тебе не за что...

Дед, вдруг соскочил и довольно резво побежал в лес. Я удивлённо проводил его взглядом, даже не пытаясь встать, пока не наткнулся глазами на воинов окружающих нас. Шван, я так понял, тоже был очень-очень удивлён, когда получил латной перчаткой по зубам от воина, к которому бежал. Я, схватив Огарика за ворот, задёрнул за себя и схватил арбалет, судорожно взводя.

Понятно, что к тому времени как воины подошли метров на двадцать мы были уже во всеоружии. Ребята окружили нас серьёзные, примерно человек пятнадцать, из которых четверо были лучниками. Тягаться с ними было бессмысленно, но и кучкой идти, склонив головы, никто не собирался. Клоп и корм, успели даже шлемы одеть.

— Клади оружие и на колени! — крикнул один из них.

— А меч средь расщелины не хочешь? — ответил ему Чустам, целясь из лука.

Я старался охватить взглядом двоих лучников, от ещё двух меня закрывал Звезданутый. Рука на палке приклада арбалета стала слегка вялой. Я, перестав метаться, выбрал ближнего, в конце концов, я не снайпер, хотя аж целых два выстрела за спиной — пробовал.

— Стоять! — Раздался голос поправившего челюсть Швану воина, приказ явно был сделан не нам. — Мы стражи балзонства на котором вы находитесь и требуем подчинения.

— Мы ошиблись в границах и хотели бы покинуть ваши земли! — Ответил ему Чустам. — Большой меж лошадей, тебя целят.

Гигант не стал испытывать судьбу и скрылся в табуне, тут же вражеские лучники перераспределили цели.

— Мы не можем вас выпустить без балзона! — раздался ответный крик.

— А мы не можем отдать гордость!

— Лошадей в хвост!

— Предлагают с ними пойти, — уведомил меня корм, хотя и так всё было понятно.

Я, конечно, осознавал, что если мы пойдём с ними в крепость, то нам каюк, но... был шанс придумать что-либо по дороге, ну и Огарика, скажем, можно было спровадить. Хотя о чём я? Самому себе можно признаться — просто оттягивал время:

— Хорошо.

— Сними стрелы! — крикнул Чустам.

— Лук — сняли!

Муштровка у воинов была на пять, поскольку тут же они опустили луки, но стрелы с тетивы не убрали.

— Хромой, опусти! — крикнул Чустам, опуская лук.

Причём кричал скорее по привычке, поскольку я был в пяти шагах от него.

— Выньте из самострела! — раздался голос с той стороны.

Чустам глянул на меня искоса, я снял болт, хотя это было не честно. Они за доли секунды перейдут в готовность, а я — нет.

— Большой, Ларк, — Чустам не сводил с противников глаз, — вы ведёте лошадей сзади нас шагах в пятидесяти. Остальные идём за десятником.

Двигались мы очень медленно. В душе царил пустота, но не та, когда тебя ведут, словно телёнка на убой, а та, когда она неумолимо приближается, касаясь своим саваном, а ты не согласен. Окружившие нас воины шли впереди и по бокам. Сзади вели лошадей Нумон и Ларк, которые стали первоочередными целями для лучников противника. Радовала картина плетущегося впереди Швана, которого подталкивал один из воинов, когда тот замедлялся — похоже, попал дед из огня да в полымя. Но для нас ситуация была попистой, в смысле совсем. Через полчаса вышли на дорогу, ведущую вдоль озера к крепости.

— Огарик, — прошептал я, — сумка на Звезданутом. Я знаю, ты сможешь. Там есть деньги, разберёшься. Сумку обязательно забери и обратно к деду.

Он помотал головой.

— Уходи.

— Я с тобой.

— Так бывает, иногда надо просто уйти, я не могу сейчас объяснить.

Огарик потянул амулет с шеи.

— Так не сможешь?

Он ещё раз помотал отрицательно головой. Только больно уж смущал его взгляд. Вот ведь не уйдёт! Картинка мальчишки размазалась....

— Стой, — вскрикнул воин сбоку. — Где ребёнок?

— Тай! — крикнул старший противника, но тут же замолчал.

Перед ним стоял мальчишка, между рук которого бегали молнии. Пусть маленькие и не казавшиеся опасными, но для этого мира нереальное зрелище.... Я тихо вложил болт обратно в арбалет.

— Большой левых, — раздался шёпот Чустама. — Хромой — лучники, Липкий...

Вообще молодец Чустам, я хоть и вложил болт, но не охватил всей картины, а он успел. Сигнал к началу подал лучник врага, первым поднявший своё оружие, через доли секунды он принял в голову мой болт. События разворачивались очень быстро, но я помню только первые секунды, дальше обрывками.... Мой клинок входит под доспех воина, который смотрит на меня удивлённо сверху вниз, поскольку я, упав на колени перед ним и таким макаром прокатившись, вогнал под кольчугу свой клинок. Краем глаза помню молнии.... Нутром чую Огарика в той стороне. Отбиваю удар воина, который быстро возвращает меч в боевое положение, но, тут же падает. Память полностью вернулась в объятьях Чустама, оттягивающего меня к нашим от трупа со смятым шлемом:

— Хромой, всё! Он мёртв! — врываются в разум слова корма.

Нас уже окружало кроме тех, что выжили, ещё десяток всадников, среди которых было пара арбалетчиков. Мы сгрудились в куче по центру них. На поле боя лежали семь тел, из наших там был Большой с тремя стрелами и Ларк — они оказались отсечены от нас. Но это я осознал потом, а теперь я только вырвался из ласковых объятий корма и начал воспринимать информацию, которая доходила до меня словно сквозь вату, то есть приглушенно и не совсем адекватно, как будто это всё не со мной происходит. Помню, в детстве делали операцию под общим наркозом, так очень похоже на состояние после него, когда не совсем отделяешь реальность и сны, которые видел. Огарик, слава богу, исчез.

— Балзон, у них маг. Мальчишка! — доложился старший.

— Круг, — спрыгнул с лошади тот, к кому был обращён доклад.

Тут же шесть воинов встали спинами к балзону, не оставляя сколь либо значащего расстояния между ними и постоянно водя клинками по округе. Данное действо невольно слегка разгрузило нашу осаду.

— Я не трону твоих людей! — крикнул знатный оглядываясь. — Не спеши! Отойти от них! — последняя фраза была адресована воинам.

— Грандзон, он мальчишка, просто не ожидали..., — виновато продолжил старший.

— Не хватало мне только убитых магов на моей земле, любой алтырь потом почувствует это место. Отойти от них!

Воины послушно стали снимать окружение, кучкуясь ближе к знатному.