Хромой. Империя рабства (СИ), стр. 56

Я даже догадался показать драгоценности феи Огарику. Тот выцепил одно кольцо:

— В этом есть.

Я с размаха выкинул его в реку.

— Была бы свежая основа — развеяли бы, — вздохнул парень.

— Что такое основа? — спросил я его, пока подсаживал на Звезданутого.

— То, что дед делал, когда дверь пробивали.

— А ты умеешь такую?

— Умею. Только она всего полдня в себя магию впитывает сама. Потом день в неё можно вливать. А следом уже она начинает отдавать.

— И что отдаёт?

— Что вложишь. Укрепление или здоровье. Можно веселье или..., — Огарик на секунду замешкался, — чтоб нравиться кому-нибудь.

Последнее слово он произнёс со стеснением.

Отрезвление наступило где-то ближе к полуночи, за это время мы прилично отмотали вдоль берега и даже переправились вброд через речушку. Ужасно хотелось спать, но вот те воины с моста всё ещё стояли в глазах. Ближе к утру мы, проехав по просёлочной дороге, выехали к селу. Поскольку час был очень ранний то в наглую проехали через него. Ну а так как село было раскинуто на двух берегах той же реки, у которой мы жили, то, простучав по деревянному настилу моста, мы оказались на другом берегу, почти незамеченными. Могли бы и совсем, но двум пострелятам возраста Огарика, приспичило поутру к реке. В руках у парней были двузубые колья — наверняка рыбу острогами долбить, пока не проснулась. Будем надеяться, что преследователи не устроят опрос жителей деревни. Сразу вдоль реки, русла которого мы старались временно держаться, поворачивать не стали. Пошептавшись, решили ехать чуть подальше от берегов. Всё-таки за нами не полные идиоты едут и если смогут проследить хотя бы до села, то поймут направление в котором мы движемся. Да и глубже в лес — меньше народу. Огарик откинувшись на меня, дремал. Как только начало светать, решили сделать привал. Только привязали лошадей, как все попадали спать.

Через час, не больше нас разбудил Чустам.

— Хватит уходить надо.

Перечить никто не стал. Все молча стали грузить свои "подушки", то есть то, что вместо них использовали на лошадей.

Десять дней! Десять! Мы добирались до этого балзонства Швана которое оказалось мало того, что в заднем месте балзонства, так ещё и в довольно болотистом заднем месте, где комарьё водилось тучами и однозначно входило в местную ОПГ по сбору крови, ну или работали на станции переливания. В течение десяти дней, мягкое место превратилось в жёсткое, как собственно и кожа от укусов насекомых, зато у некоторых на ногах мышцы стали бугриться. Особенно вымотали первые три дня, пока темп держали, стараясь уйти как можно дальше от мест, где набедокурили. Всё это время постарались не влипать в истории, чтобы не наводить на наш след. Хотя пару раз хотелось пошерстить купцов, вернее встающие на ночь обозы. Особенно насчёт лошадей. Останавливали картинки трёх разъездов воинов, которые нам встретились по пути, всплывающие перед глазами — в балзонстве явно план — перехват. Два из них были балзонскими или локотскими, как охарактеризовал их Чустам, а вот третий — имперский.

— Как определяешь? — спросил я его, когда мы смогли выдохнуть — стук копыт десятка уже затих.

Мы чуть не выехали на дорогу, когда Клоп услышал бряканье сбруи. Убежать далеко не смогли, поэтому имели возможность воочию рассмотреть каждого проехавшего. Благо ни один из них не повернул голову в нашу сторону.

— У имперских оружие одинаковое и обычно два самострела на десяток есть — на случай стычки с латниками. У местных редко такую роскошь встретишь.

— А не по гербу? — Явно съёрничал Толикам.

— Ну и по этому тоже.

Герб Империи представлял собой кулак на фоне какой-то загогулины. Кто-то из рабов рассказывал, что кулак значит единение всех локотств, а загогулина, это не загогулина вовсе, а Гнутая гора, где обитали маги. Но особо верить этому.... Вживую я этот герб, не помню, чтобы видел, только нарисованным палочкой на земле. Пока был маленьким, как-то не обращал внимания, у орков ему негде взяться, ну а сейчас просто проморгал, не обратив внимания.

— Ну ладно, поехали, — прервал я спор.

Выезд на дороги уже был стандартизован до автоматизма. Сначала галопом и из разных мест выезжали всадники, разворачиваясь по дороге в разные стороны, проехав метров тридцать-сорок (если ранее не было предусмотрено других планов), они сворачивали на противоположную сторону, опять же в разных местах. В это время Липкий, Чустам и Большой старательно заметали следы на обочинах. Выглядело, конечно, как шизофрения под кисло-сладким соусом паранойи, но..., так постановил совет.

Ужасно добивала воцарившаяся жара. Для этого времени года, причём, это ещё не так и жарко. В степи этот засушливый промежуток выдерживался легче, уж не знаю почему, может из-за ветра. Тут же духота прямо давила...

Замок, крепость, обитель, не знаю, как назвать то место, которого мы, наконец, достигли, и которое являлось промежуточной целью нашего путешествия, выплыл где-то в первой осьмушке десятого дня. Предстал он перед нами приземистой крепостью на противоположном берегу двухкилометрового блюдца озера. У меня к этому времени дико разболелся зуб, и бесило буквально всё.

— И что, вот это штурмовать? — пространственно произнёс Чустам.

— Ну не штурмовать..., — ответил Шван. — Я смогу пройти туда, но... мне нужен помощник.

— Зачем? — задал вытекающий из фразы вопрос я.

— Одному мне не пройти будет, — неопределённо ответил Шван. — там магические предупреждающие амулеты есть....

Похоже дедок имел ввиду Огарика.

— Ты Шван, не обижайся, но так тоже не пойдёт, — мягко возмутился я. — Никто из нас в неизвестность шагать не будет.

Старик на некоторое время задумался, но потом видимо решился:

— Есть подземный ход, но мне одному его вход не открыть. Нужен помощник.

— А что все? — Спросил Чустам.

Старик опять замолчал не десяток секунд.

— Давайте встанем где-нибудь неподалёку, а я обдумаю свой ответ.

— Не находишь, как-то подозрительно?

— Я объясню.

Отдых нам действительно нужен был. Шван, показал с его точки зрения, стоящее место — за холмом, скрывающим нас от имения или крепости. Я всё ещё не знал, как назвать это место, поскольку это была довольно небольшая каменная стена окружающая некую территорию, на которой, судя по крыше, было всего одно двухэтажное строение с покатой крышей типа как у наших старых пятиэтажек, отличие было лишь в черепице уложенной здесь вместо шифера.

Костёр разводить не стали. Мне вообще эта идея перестала нравиться, больно угрюмо и опасно выглядело имение. Так вроде ничего особенного, но некто внутри меня твердил, что сама постройка не так проста и, не смотря на свой довольно неказистый для этого мира вид — прагматична и готова встретить любых гостей. И это только ощущения от созерцания сердца этого балзонства.

— Я не имею зла на старого грандзона, — как только уселись на довольно мшистой поляне, начал свою речь бывший Горн. — Он и не знает о том, что творится в столице локотства, а уж тем более о действиях его сына. Он хороший человек, который не позволял себе... ну разве что изредка, повышать на меня голос. И в связи с этим, я бы не хотел лишний раз тревожить его.

— Надо же, мы тоже, — подковырнул Липкий.

— Не злословь, юноша! — В голосе Швана прорезались нотки, заставившие Липкого замолчать. — Я не о том, что возжелал проникнуть в его дом и взять своё. Я о том, что некоторые секреты грандзона, я бы не хотел обнародовать никому. В том числе и вам всем. И это не признак неуважения к вам, это слова моего достойного отношения к нему. Я осознаю свою зависимость от вас и готов в меру своих возможностей... не возместить, а помогать вам, так как вы были ко мне бескорыстны. Но это не говорит о том, что я не ценю и те десятилетия, что я прожил с ним.

Шван замолчал.

— Я ничего не понял, ты сходишь сам? — непосредственно спросил Клоп.