Хромой. Империя рабства (СИ), стр. 55

— Ты просто себя не видел. Сейчас побреем, волосы подрежем, чтоб из-под шапки не торчали и вылитый либалзон. Документы тоже есть. Жеребец под стать. Печать под шапкой не видно.

— Липкий прав. Рот только не открывай. Я не встречал знать без двух зубов.

— Шести, — поправил я его.

— Остальные не заметно, — возразил корм.

— Огарик вставишь?

— Если выточишь.

Я повернулся к парню:

— Ты что, правда, можешь вставить зубы?

— Там ничего сложного. Только вытачивать из кости надо и выглаживать потом.

— Хромой, ты не отвлекайся, мастера замаешься искать, чтобы выточил, — вернул меня к примерке Липкий.

— Да я сам выточу.

— Видел я с такими зубами — лучше уж совсем не приращивай. Сапоги одевай.

— Зачем всё это?

— Документы у знати спрашивает только стража и то по отдельному приказу. Ну а уж палец к печати приложить.... Я вообще о таком не слышал.

— У знати свита.

— Вон два твоих стража стоят, — кивнул Липкий на Чустама и Клопа. — Шлем оденем, на воёвого и печать не видно будет, хотя тому тоже надо одеть, больно взгляд глупый.

— Ты это..., — подал голос Клоп.

— Да шучу я. Вы чего парни?

— Кто же поверит, что стража в шлемах едет? Да ещё и в таких штанах?

— Я не таких причудливых знатных видел. Один ещё и со щитами заставлял ходить и его чуть что прикрывать. Штаны конечно не воёвые, но это кто особо присматриваться будет. Толикам пробуй синий костюм.

— Мне-то зачем?

— У тебя лицо верить заставляет. Будешь горном. Ну, или вон Швану дайте костюм. Он и говорить умеет как надо.

— Дело говорит, — подтвердил Шван, — на городских въездах только во второй, а то и третий круг стен документы у знатных спрашивают. А палец приложить, так только на въезде в вотчину локота или грандзона какого щепетильного. Можно только на имперских наткнуться.... Тем всё равно.

— Ты хочешь сказать, что мы вот прямо по дороге можем ехать? — дошло до Чустама.

— Остальных если приодеть. В особенности Большого и мелкого.

— Рабами и будут.

— Не бывает такой одежды у рабов либалзона, да и пешком....

После некоторой коррекции стражем вместо Клопа поставили Липкого. Колотоп расстроился, так как с него вознамерились снять кольчугу и сапоги. Было принято решение в ближайшее время разжиться ещё лошадьми и одеждой, а пока маскарад свернули, поскольку приобретать лошадей мы могли всего двумя способами — воровать и забирать, а костюмчики раньше времени светить не хотелось.

— Что, тронулись, фантазёры, — предложил Чустам. — Лошади пить хотят, да и темнеет уже.

Через час достигли реки и небольшого мостика. Только река была не та, вдоль которой мы должны были ехать. Так, мелкая речушка с заросшими берегами, вернее всего приток большой. Лошади жадно стали пить. Да что лошади! Мы сами пускали котелок по кругу, звучно глотая спасительную влагу. А вы поешьте копчёной рыбы и потерпите час. У водоёма почувствовали первых комаров. Пока ещё мелких. Вообще эти местные твари, не удивлюсь, если выведены магами в качестве оружия. Такие... не, не здоровые — огромные жужжащие вертолёты вмещающие казалось литр крови. По крайней мере, если убьёшь напившегося, создавалось такое впечатление. Нос этих монстров напоминал скорее донорскую иглу

— Флягу надо добыть, — вытер губы рукавом Клоп.

Единственная ёмкость — котелок, не очень подходила для перевозки воды.

— Бутылки есть, только в них вино, — приняв от Колотопа котелок, уведомил Шванк.

В темноте особо видно не было, неполная луна лишь слегка освещала нас, но все взгляды скрестились на нём.

— А чего молчал? — первым отошёл Липкий.

Шванк напившись, громко дыша, выпалил:

— Вино не настойка. Там всего три бутылки.

— Свой человек, — усмехнулся вор. — Но, одну надо выпить — ребёнку воду набрать.

Слова рабов от дела недалеко расходится, благо, что местным пробкам штопор не нужен был — они и так нормально торчали из горлышка.

— Хорошо, — сделал пару глотков Чустам и передал мне сосуд.

— Ну, так, — принял после меня бутылку Шван, — Дуваракское, по полимпериала за бутыль.

Он сделал глоток, протянул Клопу:

— Я такое, будучи горном, всего раза три пробовал — алтыри имперские делают.

Шван второй раз за вечер привлёк к себе общее внимание.

— Ты хоть бы сказал, — Клоп так и не успел глотнуть.

— Мужики, — вступился я за старика, — мы свободны, (хотел сказать, только что отказались от самой красивой девушки, но прикусил язык) можем мы, в конце концов, почувствовать себя грандзонами. Когда ещё удастся выпить вина стоимостью в четверть себя самого.

— М-м-м, — потребовал передать ему бутыль Большой.

— Этому ведро надо, — заметил Чустам.

Большой замотал головой, после того как глотнул, и показал два пальца. Все засмеялись. Тут со стороны дороги послышался скрип колеса. Все повернулись в ту сторону. Вскоре на мост въехала одинокая телега, на которой угадывались три фигуры.

— Пусть едут, — прошептал я.

Мы подождали, когда они отъедут.

— Может ещё одну? — предложил Клоп.

На некоторое время повисла тишина. Я прямо нутром ощущал, что ждут моего ответа, причём желательно положительного.

— Один раз живём, — тихо произнёс я.

— Шванк, где лежат? — спросил Клоп.

— Там у каурой справа в узле, — ответил горн.

— Обе брать? — вопрос адресовался мне.

— Разумеется.

— Дядь Клоп, я принесу, — подскочил Огарик.

Когда мальчонка принёс бутылки, одна была распечатана.

— Чего это? — Спросил я его.

— Я тоже хочу попробовать такое дорогое вино. А вы же не дадите.

Все заулыбались.

— Наш парень, — похвалил Чустам.

Вторую бутылку распивали медленно (договорились по пол глотка), растягивая удовольствие.

— Как-то с пары бутылок хорошо стало, — почувствовал я неладное.

— С него так и есть, — ответил Шван. — Пройдёт через осьмушку, даже похмелья не будет.

Распечатывать после этого третью как-то расхотелось, ну или наоборот... я ещё не закончил внутреннее противоборство.

Тут вдруг высказался Ларк:

— Я никогда больше не пойду в рабство.

Хотелось напомнить о его недавней трусости, но... вечер был прекрасным, и обижать никого не хотелось.

— Согласен, — протянул руку Ларку Чустам.

Вдруг все по-детски стали класть руки на их связку, я тоже положил. Да, наивно, для нашего циничного мира, но для этого..., а может, именно для нас, сейчас было ощущение какой-то близости со всеми ними, пусть и детской... или пьяной. Последним положил руку Огарик. Чустам улыбнувшись, потрепал его по волосам. Действительно славный паренёк. Мотнула только вот его жизнь.... Хотелось сжать его как щенка и растрепать ему ещё больше вихры. Надо кстати подстричь.

Третью всё-таки распечатали. Только дали первый круг, как на мост, с той стороны, откуда мы приехали, вылетела кавалькада вооружённых всадников. Мы равнодушно проводили её взглядом.

— Двенадцать, — раздался голос Чустама. — За нами.

— Почему? — я отглотнул из бутылки и передал Швану.

— Первым точно тот хмырь из кареты был.

— Не должны успеть, — усомнился я.

— Нет. Как раз, — возразил Липкий. — Пока сигнальный предупредил, собрали отряд, выслали.

— Какой сигнальный?

— У всех знатных есть такой амулет. Пуговица там, на которую нажать надо или кольцо снять.

— Я с него перстень снял, — Клоп достал из-за пояса кольцо.

— Может и оно, — пожал плечами Липкий.

— В нём нет магии, — успокоил Огарик.

— Что сидим? Поехали, сейчас увидят, что следов наших нет, и вернутся — края дороги смотреть. Хотя они сами сейчас так натоптали.

Спокойствие было полное. Никаких лишних мыслей или движений. Надо сказать, что и не лишние не хотелось делать. Три бутылки вина уделали восьмерых взрослых человек! Вина!

— Встали. Едем, — мой разум, наконец, подавил воздействие алкоголя.