Отчуждение, стр. 30

Снизу, со склона, раздался гулкий выстрел миномета. И мина «запела» в воздухе. Взрыв произошел уже на противоположном склоне, почти внизу. Если кто-то пытался стрелять по перевалу, то рассчитал траекторию полета мины грубо неправильно. Обрадовало только то, что младший сержант Красников не ошибся. Я тоже сразу определил, что стреляли из «Подноса». Да, другой миномет и переносить проблематично. А автотранспорта в горах у бандитов обычно не водится. Изредка, бывает, угонят они машину в каком-то селе, но долго ею не пользуются. Во-первых, содержать сложно, необходимо бензином обеспечивать, во-вторых, отсутствие дорог часто становится решающей причиной отказа от автомобиля. Даже от внедорожника, который тоже не умеет скакать с камня на камень и перепрыгивать трещины. Да и склоны часто попадаются такие, что преодолеть их автотранспорту возможно, только используя дорожный серпантин. А движение вверх по прямой самый мощный двигатель обеспечить не в состоянии.

А без транспорта, кроме «Подноса», можно использовать только миномет «Галл», но он беззвучный. Здесь же выстрел был зычным. И ошибиться знающему человеку было трудно. Нельзя было ошибиться и в другом – бандиты использовали миномет слишком редко. Это давало повод посчитать, что у них трудности с добычей мин. Это естественно, поскольку доступа к федеральному материально-техническому снабжению они, как правило, не имеют, и добывать мины им просто неоткуда. В голове возникли и кое какие подозрения, которые хорошо было бы проверить.

Мы встретились с первым отделение среди россыпи камней. Младший сержант Красников коротко доложил обстановку. Он отошел, так и не рассмотрев тех, кто там вел бой. Это меня не слишком устраивало. Поймав мой взгляд, старший сержант Камнеломов сразу все понял, и выслал четверых бойцов вперед, чтобы посматривали за действиями отступающей банды. Возглавил разведку командир второго отделения младший сержант Твердоглазых.

– Главное, куда двинутся. – напутствовал я уходящих. – даже если в нашу сторону – не стрелять, сразу мне доложить. Только, мне кажется, они вообще никуда не двинутся. Дождутся тех, что внизу, и только после этого с места сойдут.

Признаться, мне очень не понравилось, что мина, пущенная со склона, перелетела достаточно высокий перевал, и упала почти что в следующем ущелье. Это и стало определяющим положением в моем предположении.

– Не понял, старлей! – чуть не прикрикнул на меня подполковник Коломиец. – Ты считаешь, что они там в войну играли?

– Именно так я и считаю. Считаю, что они нас выманивали на себя. А где-то в стороне еще группа сидит. Ждет, чтобы нам в спину ударить. Они же не знали, что мы разделились. Думаю, первое отделение определили. Скорее всего, часовых засекли, но сам лагерь рассматривать не стали. Не рискнули подойти. Ждут, когда мы на них выдвинемся, чтобы нас окружить и уничтожить. Понимают, что помощь нам сюда не пришлют. И потому наглеют.

– Почему не пришлют, товарищ старший лейтенант? – спросил старший сержант Камнеломов. – Нам перед операцией же говорили, что будут два взвода для поддержки держать в готовности. И вертолеты «под винтом».

– Обстановка, Коля, такая! – ответил я обтекаемо. – Инопланетяне все карты нашему командованию спутали. Им сейчас не до наших проблем. Дело вышло на международный уровень. И никто не знает, чего землянам ждать!

Признаться, сам я при этих словах чувствовал себя неуверенно. Я привык разговаривать со своими солдатами на другом языке – на языке доверительности. Но по-прежнему считал, что взводу пока лучше не знать о нашем положении пленников Резервации. Как-нибудь они сами поймут, оценят, и придут к правильному выводу. Они у меня парни сообразительные. И потому мне пришлось отвечать на прямой вопрос замкомвзвода, хотя другой командир просто пропустил бы вопрос мимо ушей, но ответить пришлось так, чтобы ничего не стало понятно. Впрочем, и так было ничего никому непонятно. Никому. Даже мне.

– А эмир Арсамаков? – спросил ефрейтор Ассонов. – Он где?

– Я подозреваю, что новые банды, только что пришедшие сюда после неудачного прорыва за границу, имели с Арсамаковым связь. Скорее всего, просто телефонную, сотовую. И здесь они, поговорив, встретились. И, думаю, именно Арсамаков придумал ловушку для нас. Не получилось с шахидками, решил другой путь искать. Но теперь мы хотя бы знаем, что у бандитов есть тепловизор, который помог им часового обнаружить. Не знаю, в каком виде, в качестве бинокля или прицела, но он есть, и именно через тепловизор они определили наше местонахождение.

Я сразу прикинул варианты.

– Кто на посту с той стороны стоял?

– Сначала рядовой Михельсон, – доложил младший сержант Красников. – Потом его ефрейтор Егоров сменил.

– Михельсон, Егоров! Ничего не заметили?

– Никак нет, товарищ старший лейтенант, – ответил ефрейтор. – Стрельба как раз во время моего дежурства началась.

– Никак нет, товарищ старший лейтенант, – педантичный немец рядовой Михельсон, солдат срочной службы, отрицательно помотал головой. – Если бы заметил что, обязательно командиру отделения доложил бы.

– Не засыпали на посту? – грозно спросил старший сержант Камнеломов.

– Был момент, когда сон подступал, – признался Михельсон. – Даже глаза на секунду закрывались. Но я головой помотал, несколько раз напрягся-расслабился, и сон прогнал.

– Ясно. Свободны.

Я прекрасно знал, что при нахождении в неподвижном положении на посту вполне может подступить момент, когда глаза сами собой закрываются. Кажется, на секунду, а засыпаешь, в лучшем случае, на минуту. Но упрекать солдата в этом после бессонной ночи, я считаю, грех. Каждый человек имеет собственную устойчивость в отношении сна. Это, как талант – или он есть, или его нет. Но за отсутствие таланта с человека спрашивать не полагается.

– Твердоглазых! – позвал я командира второго отделения.

– Я, товарищ старший лейтенант.

Удобная все-таки это штука – внутренняя связь. Можно без вестовых обходиться.

– Что там у вас?

– Стрельба стихла.

– Это почему-то даже мы слышим.

– Но никого пока не видно.

– Проходите вперед. Полная осторожность. У противника есть, судя по всему, тепловизор. Надеть перчатки и маски. Сами тепловизорами пользуйтесь. Продолжать разведку. Все докладывать. Каждый свой шаг, и шаг противника.

В комплект оснастки «Ратник» входят специальные перчатки и маски, одеваемые под шлем. Сам костюм «Ратника» поглощает тепло, и делает бойца невидимым для инфракрасных и тепловизионных прицелов. Видно бывает только руки и лицо. Но перчатки и маски сделаны из того же материала, что и костюм. И почти полностью прячут бойца от прицелов и биноклей противника. Часового ночью, скорее всего, именно таким образом и определили. Часовые были без масок и без перчаток. Данные о «Ратнике» многократно опубликованы. Бандиты современные пошли грамотные. И хорошо знают, наверное, с чем встретились.

Но я хотел бы показать им еще кое-что. Вернее, не им, а себе. Лучше будет, если они это не увидят. И потому я жестом подозвал к себе подполковника Коломийца. Обычно жестом старшие подзывают младших. Но Коломиец оказался выше таких условностей, и подошел сразу.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

– Товарищ подполковник, есть для вас работа. Не совсем по вашему профилю, но все же в большей степени, чем по нашему.

– Слушаю, Троица.

Подполковник носил автомат не так, как его носят у нас, не на груди, в а руке, словно умел здорово стрелять от пояса или любил использовать его в качестве дубинки. И со сложенным прикладом. Конечно, в условиях ближнего боя это удобное положение оружия. Но даже в горах бой не обязательно должен быть ближним. А прицельная стрельба от пояса, как правило, исключается. Хотя я лично встречал офицеров, которые с пояса стреляют иногда даже лучше, чем от плеча.

Следующим жестом я подозвал солдат, которые несли ящики с «беспилотниками».

– Посмотрите. Сможете разобраться? В ящиках точная инструкция по сборке и эксплуатации. Пульты управления там же.