Мой личный пейзаж страха (СИ), стр. 92

— Только не ври, что для тебя это имело значение! — обреченно выкрикиваю за спину со всей злостью, на которую только была способна в этот момент.

Сильнейший удар тяжеленным ботинком под ребра выбивает из легких весь воздух. Судя по всему, это и есть ответ — значит, какое-то значение все же имело, и, возможно, еще не все потеряно. Уже в который раз упрямо сжимаю зубы и пытаюсь подняться, но в затылок упирается дуло пистолета.

— Вот и всё, сука, — прозвучавший голос принадлежит не Эрику, а лишь пустой неживой оболочке, лишенной чувств и эмоций.

Вот и все. Почему-то именно эти три слова, произнесенные моим любимым мужчиной, который, стоя сзади, вдавливает мне в затылок холодное дуло, окончательно заставили поверить в неизбежность собственной смерти. Слезы вновь потекли ручьями, будто бы выкрутили кран, а горло сдавило от спазмов. Я хочу так много ему рассказать — как все было в действительности, что мне пришлось пережить, но не могу — изо рта вырываются только хрип и рыдания. Как же страшно умирать! Страшно до одури, до истерики, до желания взвыть и броситься в ноги, умоляя о пощаде. Но я этого не делаю — это Эрик, и это бесполезно, он меня не слышит. А ведь я ни в чем не виновата, и с осознанием этого умирать еще обиднее.

Говорят, перед смертью перед глазами проносится вся жизнь. А я, стоя на коленях посреди выжженной солнцем безлюдной площади, думаю лишь об одном — как у некоторых получается встречать смерть с гордо вздернутой головой, презрением в глазах и решительной улыбкой на лице? Видели бы они сейчас меня…

Щелчок взведенного курка заставляет обреченно закрыть глаза ладонями и сжаться в комок. Это конец. Эрик, только не тяни, пожалуйста, сделай это сразу. Ждать — страшно до тошноты.

Дуло давит все сильнее, будто мужчина не решается, но проходит секунда, две, три, и он нажимает на курок.

POV Эрик

Сейчас мне одновременно хочется сделать две вещи —пристрелить эту безмозглую идиотку и утащить ее в свою берлогу, приковать наручниками к кровати, чтобы не оставить возможности даже в коридор выйти, не то что покинуть фракцию. Одного раза мне хватило, чтобы осознать, как же мне стала дорога эта девчонка из ненавистного Дружелюбия.

И сейчас, возвышаясь над ней и вдавливая в россыпь темных волос несущее мгновенную смерть оружие, я понимаю это как никогда. Взвожу курок — стоящая на коленях спиной ко мне плачущая девушка закрывает лицо ладонями и сжимается в комок. Медлю, давая ей прочувствовать каждую секунду, каждое мгновение поглощающего сознание, одуряющего страха — точно такого же, которое испытывал я на протяжении всей последней недели.

Это было худшее решение в твоей жизни, Карми.

Пальцем ощупываю гладкий курок, задерживаюсь на мгновение и нажимаю.

Громкий щелчок — Карми резко вздрагивает и всхлипывает, замирая на месте. Швыряю пистолет в пыль рядом с ее коленями и отхожу к машине. Присаживаюсь на капот и, отвинтив крышку с фляги, жадно выпиваю чуть ли не половину разом — сучка, этот день ты запомнишь на всю жизнь.

Какое-то время девушке требуется для того, чтобы осознать, что ничего не произошло, что она по-прежнему жива. Карми отнимает руки от лица и недоверчиво оглядывает себя, затем, видимо, все еще находясь в шоковом состоянии, медленно, как во сне, протягивает руку к лежащему в пыли пистолету. Чисто женским движением отерев от пыли гладкий ствол, крутит в руках, оглядывая невиданную ранее новейшую смертоносную игрушку, затем ловко вынимает обойму и замирает, разглядывая лежащий на ладони магазин. Пусто, детка. Пистолет не был заряжен.

Шатаясь, поднимается с земли, делает попытку отряхнуть колени, но, покачнувшись, выпрямляется. Посмотрев затравленным взглядом, нетвердыми шагами, как робот, идет в мою сторону, затем молча протягивает руку. Без слов поняв ее жест, вкладываю в раскрытую ладонь флягу. Девушка делает один глоток, второй, третий, а затем закашливается — виски для нее, конечно, крепковат. Но в таком состоянии самое то, ведь отдышавшись, она начала понемногу приходить в себя. Наконец, поднимает на меня взгляд своих зеленоватых глаз, в глубине которых я вижу лишь горечь и страдание, а затем… Затем она отводит руку в сторону и резко выплескивает мне в лицо остатки виски.

— Ублюдок!!! Мудак!!! — с каждым словом голос Карми звучит все увереннее, злее и громче, — Охреневший говнюк!!! Если решил стрелять — надо было стрелять, а не разводить это дерьмо!!!

На мгновение замерев, я со злости хватаю зарвавшуюся дрянь за плечи и валю на капот. Первый порыв — снова ударить ее, но вид испуганной девушки, автоматически пытающейся поставить блок и защитить лицо, успокаивает моментально — резко выдохнув, спихиваю ее с машины обратно на землю. Карми падает, но тут же снова вскакивает на ноги. Пытается что-то еще сказать, но горло перехватывает — она лишь всхлипывает и отворачивается.

Сигарета – вот что мне сейчас нужно, срочно. Отерев ладонью лицо, нервно щелкаю зажигалкой, пытаясь прикурить, и лишь с четвертого раза, наконец, справляюсь — едкий дым проникает в легкие, успокаивая нервную систему. Через несколько напряженных минут за спиной раздается тихий голос.

— Что сказал Макс?

Не глядя на Карми, цежу:

— Дал на выбор два варианта — прострелить тебе башку или вышвырнуть к изгоям.

Не дождавшись никакого ответа от угрюмо молчащей девушки, добавляю:

— Я дам тебе третий.

— Застрелиться самой? — нервно усмехается Карми, — обратно все равно уже не вернуться — Макс убьет меня прямо на пороге.

Глубоко затягиваюсь, потом выпускаю подряд два колечка дыма. Глядя, как они медленно уплывают все выше, говорю:

— Третий вариант — выйти за меня замуж. Хуй он что сделает моей жене.

Нежная и чувственная, ранимая и гордая, послушная и заботливая Карми — лучший вариант на роль моей жены. Мне не нужны другие — грубые, бесцеремонные, наглые, воинственные — я часто, слишком часто сталкиваюсь в своей жизни и работе с насилием и враждой, чтобы еще сознательно впускать их в свой дом. С Карми моё обдающее холодом жилище станет местом, куда всегда захочется возвращаться, где будет спокойно. И где меня будет ждать самая необходимая и такая желанная девушка.

Никогда всерьез не думал о женитьбе, но сейчас грех упускать такой удачный момент — отказаться она просто не посмеет. А Макс… Макс и так внял бы моим доводам, никуда бы не делся — оставил бы девчонку во фракции, ведь все, из-за чего он на нее взъелся — лишь моя вина. Я сам, по собственной воле и желанию, лез под пули, нарушал закон и далее по списку. Фактически, сам подставил ее под гнев Главного. Но теперь же, учитывая высокий статус и публичность, которые девушка обретет после официального оформления брака, она в любом случае будет надежно защищена ото всякого рода посягательств на жизнь и здоровье.

В первый момент Карми невесело засмеялась, но, поняв, что я не шучу, замолчала. Выбрасываю сигарету, оборачиваюсь и смотрю на нее в упор — девушка, нахмурившись, также не отрывает от меня взгляда темнеющих глаз.

— Ты шутишь?

— Я похож на клоуна? — рявкаю на нее.

Немного помолчав и по-прежнему глядя на меня недоверчиво, медленно говорит:

— Конечно, я не хочу умирать или становиться изгоем, поэтому спасибо за такой неожиданный вариант. Но ты... — голос девушки срывается… — ты ведь ненавидишь меня! С таким удовольствием бьешь… А я ненавижу тебя, понятно?

— Отличная основа для крепкого брака, — ухмыляюсь я, с неудовольствием замечая, как хрупкие плечики резко отвернувшейся девушки вновь вздрагивают — Карми уже не может сдерживаться, плачет навзрыд, пытаясь испачканными в пыли ладошками вытереть слезы. Видимо, все скопившееся в ней нервное напряжение нашло выход именно сейчас.

А я… я, подгоняемый каким-то непонятным и несвойственным мне порывом, подхожу и резким движением притягиваю ее к себе, утыкаясь носом в растрепанные пушистые волосы. Карми после пары попыток вырваться, вдруг резко припадает мне на грудь, судорожно цепляясь руками за куртку, будто бы ища во мне защиту… от меня же самого. Неловко, непривычно начинаю успокаивающе гладить пряди, приятно ласкающие пальцы своей шелковой прохладой, спину девушки, а затем, немного отстранив от себя, провожу губами по мокрой от слез и опухшей от моего удара скуле. Вновь рывком притягиваю к себе, наслаждаюсь ощущением теплого податливого тела, так доверчиво прижимающегося ко мне. Карми уже только тихо всхлипывает, пряча лицо у меня на груди.