Мой личный пейзаж страха (СИ), стр. 93
— Мало тебе, идиотке, еще прилетело за все, что ты сделала.
— Да за что? — выкрикивает она мне в куртку, в сердцах ударив кулачком по груди.
Чувствую вновь накатывающееся раздражение. Она совсем ничего не соображает?
— За что? Это я, что ли, пытался избавиться от ребенка?!
Карми резким движением отстраняется, слезы на лице девушки высыхают мгновенно. Такого ошарашенного лица я у нее еще не видел — широко распахнутые глаза пристально смотрят на меня, ротик округлился от удивления. И от этого мне становится не по себе.
— Что ты сказал?! — девушка смотрит на меня во все глаза, не в силах поверить в услышанное. Глядя на ее реакцию, я начинаю подозревать самое худшее — ослепленный яростью за ее самоуправство, гневом от того, что приняла решение без меня, и страхом за ее чуть было не оборвавшуюся жизнь, я оперировал непроверенными данными.
Вчера в моем кабинете раздался телефонный звонок. Джоанна с горечью в голосе сообщила, что Карми найдена — девушка несколько дней назад была доставлена в больницу Дружелюбия в бессознательном состоянии. Причем, никто не догадался, что она — Бесстрашная, ведь одета она была почему-то в обычные оранжевые тряпки. Судя по характерным признакам — была попытка подпольного аборта, который чуть не лишил девушку жизни. Было из-за чего ей шею свернуть, не то что пустым пистолетом у виска трясти.
Карми, ошарашенно выслушавшая мой рассказ, неестественным голосом уточняет:
— Два вопроса — ты, зная меня, поверил в это? И второй — для тебя это правда было важно?
Глядя на замершую в ожидании ответа напряженную девушку, рычу в ответ:
— А что я, блядь, должен был еще подумать, когда за неделю вывернул весь город наизнанку, а ты как сквозь землю провалилась? В общем, так — сейчас ты мне расскажешь все подробно, как было. Поймаю на вранье — точно пристрелю.
История оказалась на удивление простой. Позже, во время обследования у Эрудитов, она подтвердилась слово в слово. Иногда самые маленькие, незначительные детали ведут к глобальным переменам в жизни.
В утро своего выходного дня Карми и правда собиралась поехать в Дружелюбие, встретиться со знакомыми. Поезд идет мимо фракции, и, чтобы туда попасть, необходимо выпрыгнуть на самой окраине, а потом еще несколько километров идти пешком через лес и поля. Спокойно доехав до нужного места, девушка как обычно выпрыгнула из вагона, но приземление не удалось. Совсем недавно Карми повредила колено — в тот самый день, когда ехали на игру по захвату флага, и сученыш Пит выкинул ее из вагона. Я помню этот момент — сам поднимал за шиворот с земли скулящую от боли девушку. Доктора там что-то помудрили, на тренировках ей эта травма не мешала, но прыжок с поезда выбил колено вновь, от чего Карми, крича от боли, покатилась под откос. Вот тогда-то у беременной на тот момент девушки и открылось кровотечение. Единственным свидетелем этого прыжка была живущая на окраине фракции древняя старуха, пользующаяся славой травницы. Она-то и помогла Карми дойти до своего дома и, сразу поняв, что произошло, попыталась своими отварами остановить необратимый процесс, но ничего не помогло — произошел выкидыш, а Карми, вследствие огромной кровопотери и дурманящего действия трав, впала в бессознательное состояние. Бессильная злоба дурманит сознание — как раз в ту ночь, когда я чуть было не сжег все Дружелюбие дотла, чтобы найти ее, Карми мучилась и металась на грани жизни и смерти в грязном облезлом доме гребаной ведьмы.
На третьи сутки старуха, поняв, наконец, что ее лечение не дает результатов, все же обратилась за помощью. До этого бабка сняла с нее грязную одежду и переодела в то, что было под рукой — яркие тряпки Дружелюбия, именно поэтому доставленную без сознания девушку поначалу не узнали. А когда через несколько дней она пришла в себя — сразу известили нас.
— Идиотка. Сказочная, — мне снова хочется ее пристрелить, — если ты знала, что беременна, какого хера не сказала? Почему не обратилась в Эрудицию или хотя бы к нашим врачам?!
— Я сама еще не была уверена, — опускает голову Карми.
— Не была уверена?! — да что за блядское утро, где мои сигареты? — У вас же там, у баб… каждый месяц…
Карми лишь обреченно махнула рукой.
— Из-за стрессов и тяжелых тренировок почти у всех девчонок цикл сбивается. Док сказал, что это нормально — когда окончательно привыкнем к нагрузкам — все наладится. Именно поэтому долгое время было не понятно.
Быстро делаю затяжку за затяжкой, обещая себе, во-первых, найти и убить старую суку, возомнившую себя светилом медицины, во-вторых, оторвать яйца Питу, а в третьих… Не знаю, что в третьих. В голове сейчас такой хаос, невозможно сосредоточиться.
— Я не убивала нашего ребенка, — с напором повторяет Карми, — это нелепая, страшная случайность. Насчет беременности у меня были подозрения, и я обязательно сказала бы тебе чуть позже… если бы не... — судорожно сглотнув, Карми глухо добавляет, — ты не ответил на второй вопрос — для тебя это имело значение?
— Не знаю, — честно отвечаю ей, — никогда не думал о ребенке и даже пока не представляю свою жизнь с ним.
Смотрю на грустно кивнувшую девушку, понимая, что меня очень неожиданно греет мысль о наследнике — сильном, волевом, бескомпромиссном, способном в будущем стать новым Лидером Бесстрашия. А это неплохая идея, детка, нам будет над чем поработать в ближайшие годы — сейчас задумываться о ребенке рано, но никто не помешает нам тренироваться в этом деле как можно больше.
Наклонившись, поднимаю упавший в пыль пистолет и протягиваю его Карми.
— Это, кстати, твой подарок — последняя разработка Эрудитов, выпущен в единственном экземпляре.
Карми, усмехнувшись, берет его у меня из рук.
— Сказать, что ты умеешь красиво преподнести подарок — ничего не сказать. За все, что ты сделал сегодня — будешь после смерти долго вариться в котле строгого режима.
— За все мои грехи, дорогая, мне в Аду не котел светит, а должность, причем весьма неплохая, — усмехаюсь я, притягивая к себе, наверное, самое ценное, что было у меня в жизни, единственного человека, сумевшего полюбить меня таким, какой я есть. Только благодаря ей и только ради нее, я пытаюсь меняться, стараюсь контролировать себя. Получается не всегда, но я стараюсь. Карми порывисто обнимает меня за шею, а я, зарычав от удовольствия, впиваюсь в мягкие нежные губы и, запустив пальцы в волосы на затылке, прижимаю к себе девушку все сильнее. Казалось, этот поцелуй, вобравший в себя всю страсть, нежность, весь страх потерять друг друга, длится вечность.
Дорога до Центра Искренности не заняла много времени. Сейчас привести себя в порядок в гостевом секторе, благо, что для Лидеров всех фракций там всегда готовы VIP апартаменты. Ну, а потом — все формальности, связанные с официальным бракосочетанием. Я жених, твою мать.
====== Глава 43 ======
.
POV Карми
Это была, наверное, самая невзрачная свадебная церемония, какую только видел Зал Торжеств во фракции Правдолюбов – красивое платье мне заменяла наспех очищенная от пыли форма, поздравления и веселый смех гостей – гулкая тишина каменных сводов, пистолеты, заткнутые за пояса, вместо цветов, и опухшая пульсирующая скула, с каждой минутой наливающаяся краснотой все ярче...
В этот, один из самых долгожданных для многих девушек день, в моей душе вместо радости, ощущения начала новой прекрасной жизни и трогательного волнения – давящая пустота и арктический холод. За сегодняшнее утро я пережила, наверное, весь спектр сильнейших эмоций, вытянувших и высосавших все душевные силы. Отстраненно, будто бы со стороны, наблюдаю за происходящим – за натянутыми улыбками Искренних, за довольным и уверенным в себе Эриком и за собой – невеселой и замкнутой. Что я чувствую сейчас? Ничего, лишь оглушающую пустоту внутри. Любые мысли и переживания кажутся какими-то мелкими и несерьезными после произошедшей нелепой трагедии, в очередной раз расколовшей мой мир пополам. Безразличное спокойствие на сегодняшнем бракосочетании объясняется еще и достаточно распространенной в Бесстрашии практикой разводов – это вам не Отречение, где один раз и на всю жизнь. Бесстрашные зачастую живут недолго, поэтому стараются вкусить все краски жизни по максимуму, не обременяя себя ставшими ненужными отношениями, обязательствами и узами. Возможно, и мне удастся при желании вновь обрести свободу. Вот только захочу ли я ее сама? Буду ли я продолжать любить сильного, властного, харизматичного, порой заботливого, и, на удивление, блещущего крупицами альтруизма Эрика? Или окончательно возненавижу сложного, противоречивого и жестокого Лидера, предпочитающего моральное уничтожение продуктивному разговору? Я не знаю.