Спасителей не выбирают (СИ), стр. 16

С этого разговора прошло больше недели -- так же легко и незаметно, как прочие дни. Жрец, служивший при местном храме, успешно делал вид, что с магом знаком не ближе, чем остальные местные жители, но Хаггар не торопил и с расспросами не лез. В конце концов, не исключено, что беседовал с ним не слуга, а сам господин...

Следующий разговор состоялся на том же самом месте.

-- Здравствуй, маг, -- вежливо поприветствовал его зеленоглазый служитель Воздающего.

-- Здравствуй, жрец, -- со смешком в том же тоне ответил теневик и кивнул на соседний стул.

-- Я бы хотел тебя нанять. В храме завелись крысы, которым там не место, а люди говорят, что ты с этим можешь помочь.

-- Могу, -- не стал отпираться маг, гадая, всерьёз его сейчас просят разобраться с грызунами, или собеседник решил разбавить скучные будни игрой в шпионов. -- Когда?

-- Было бы неплохо прямо сейчас.

Как показала практика, Хаггар не угадал: жрец решил совместить два полезных дела. То есть, крысы в самом деле завелись, но под предлогом борьбы с грызунами мужчины поговорили и о более важном. А вернее, собрались вывести вместе с крысами кое-кого ещё.

Несмотря на красивые слова про меч, вложенный в руку смертного, никаких божественных сил или чудо-оружия Верасу никто не предложил. От него вообще в итоге мало что зависело, маг выступал скорее приманкой, чем убийцей, но даже роль посредника его полностью устраивала.

План оказался прост, и этим понравился теневику особенно. Как объяснил жрец, действующий храм враждебного бога-антагониста -- лучшая ловушка для любой подобной сущности, нахождение в таком месте здорово ослабляет и лишает защиты. Понятно, что не навсегда, а только на короткое время, но и без того пребывающему не в лучшей форме Незримому, оставшемуся без большинства своих последователей, а значит, и сил, этого должно было хватить. Точнее, хватить жрецу, который собирался нанести единственный удар.

Сам же Хаггар должен был приманить Незримого обещанием жертвы (роль которой исполнял всё тот же жрец), а потом -- стоять в сторонке и не мешать. На вопрос мага, так ли глуп грозный бог, чтобы являться на чужую территорию, служитель Воздающего только отмахнулся. Мол, когда заметит, поздно будет рыпаться. На этом месте задавать вопросы теневик прекратил и занялся подготовкой к ритуалу.

Приметный зелёный мрамор алтаря накрыло серое полотнище, похожее на погребальный саван. Статую Воздающего накрыл извлечённый невесть откуда старый пыльный чехол. Потушенные светильники и закрытые ставнями окна окончательно превратили светлое нутро храма в подобие дикой пещеры. Теперь полумрак рассеивали только несколько витых восковых свечей в ключевых точках ритуального рисунка. Помещение заполнял приторный тяжёлый запах благовоний, от которого жрец брезгливо морщился, а Хаггар чувствовал себя не то во сне, не то в бреду. Он давно уже проклял своё знакомство с богом смерти и не думал, что когда-нибудь вновь примет участие в таком ритуале.

Внимательно оглядев плоды трудов мага, служитель удовлетворённо кивнул, нарисовал неподалёку от узора круг, в центре которого размещалась непонятная сложная закорючка, и проинструктировал:

-- Когда закончишь призыв и он явится, стань в этот круг. Если, конечно, не хочешь попасть под горячую руку.

-- Спасибо за заботу, -- с лёгкой иронией отозвался теневик. -- Что это за символ и как он меня защитит?

-- Это имя бога, здесь и сейчас это -- лучшая защита, -- вернул иронию собеседник. Заметив быстрый жадный взгляд, брошенный магом на символ, весело добавил: -- Даже не пытайся запомнить, для этого нужны годы тренировок. Хотя... попытаться как раз можешь.

С этими словами он выудил откуда-то небольшую баночку с тёмной краской, цвет которой при скудном освещении определить не получалось, но вероятнее всего -- тёмно-зелёный, и начал рисовать узоры и знаки прямо на сером полотнище, накрывающем алтарь. Уточнять, для чего это нужно, Хаггар опять-таки не стал.

Имена богов -- табу для смертных. О них ходит много легенд от страшных до смешных, и наиболее популярно среди них мнение, что знание имени даёт власть над сущностью.

От этих мыслей теневик, впрочем, отмахнулся и разрешение жреца проигнорировал. Даже если удастся запомнить, даже если удастся повторить -- зачем? Да, власть над вершителями судеб казалась заманчивой, но вряд ли божество проглотит такое оскорбление, а обмануть бога... Хаггар трезво оценивал собственные силы и понимал, что получится это в лучшем случае один раз, расплата же будет жестокой. И кроме того, он ведь в самом деле хотел покинуть этот мир, как страшный сон забыть Незримого и... да можно вообще всё забыть!

Закончив свои художества, слуга Воздающего кивнул магу и сам улёгся поверх узора. Выглядел он при этом настолько невозмутимо-безмятежным, будто планировал выспаться в собственной постели. Верас молча и размеренно приступил к ритуалу, пытаясь за этим автоматизмом спрятать подлинные эмоции.

А было теневику здорово не по себе. Тревожно было. Даже понимая настоящую цель нынешнего представления, он очень не хотел вновь обращаться к Незримому. Во время войны мужчина пообещал себе, что эта страница жизни в прошлом. Он не боялся бога -- он вообще, кажется, не умел по-настоящему бояться -- и не страх заставил его тогда предать покровителя, а пресловутое осознание: слишком высокую цену берёт Незримый за то, что даёт. Не во время ритуала жертвоприношения, а после, вот в этой войне всех против всех. Маг наконец сообразил, для чего всё это требовалось богу, и такой расклад ему не понравился.

Хаггар не изменил самому себе и по-прежнему считал себя стоящим выше других (увы, для подобного самомнения у него имелись вполне объективные основания), но понял... наверное, цену человеческой жизни как таковой. На многочисленных примерах осознал, что даже один простой смертный, не одарённый магически и, может, даже полуграмотный, в нужное время и в нужном месте способен решить исход целого боя. Столкнулся с чужим упрямством и отчаянным желанием жить; с примерами подлинной благородной жертвенности, на которую сам он способен не был, но которую по крайней мере осознал и научился уважать.

Можно сказать, война вытряхнула Вераса из привычной прочной и уютной раковины, в которой тот находился прежде и где решительно всё следовало его желаниям. Война плевать хотела на стремления и недовольство одного мага, походя смешала того с грязью и разрушила его жизнь -- так же, как тысячи других, -- наглядно продемонстрировала, что есть силы, перед которыми равны и одинаково бессильны все смертные. Это ощущение Хаггару не понравилось, а урок он выучил хорошо. Может, пока не всё до конца осознал, но -- уже изменился.

Пока разум метался, руки повторяли когда-то отточенные до автоматизма движения, а с губ сами собой срывались нужные слова. Кажется, даже если бы маг захотел вдруг прерваться, остановить обряд, он бы не сумел этого сделать -- привычка ли его вела, или чья-то воля?

И Незримый действительно пришёл на зов. Как всегда, возле алтаря ничто на первый взгляд не изменилось, но появилось ощущение присутствия. На Хаггара дохнуло потусторонним холодом, пробравшим до костей, сердце застучало тише и медленнее, будто боялось быть услышанным.

Геройствовать и глупить маг не стал, сделал, что велели: шагнул в небольшой круг, отмеченный именем Воздающего. В этот же момент жрец плавно сел, и стало видно, что знаки под его спиной налились плотным зелёным светом.

А дальнейшие события человек наблюдать уже не мог -- они происходили в сферах, недоступных восприятию смертных, -- зато чувствовал отголоски этого столкновения. Сначала его заполнила чужая ярость -- разрушительная и настолько сильная, что от неё перехватило дыхание. А потом пришла чужая же боль.

Может, жрец обманул, и круг не защитил? Или защитил, и без него нечеловеческие эмоции и чувства просто выжгли бы неспособный принять их разум? Сейчас Хаггар об этом не думал, он изо всех оставшихся сил пытался остаться на месте и не сойти со сложного символа.