Поводок для волка (СИ), стр. 17

- И ты готов пойти на это? - Норберг высоко вскинул одну бровь, явно неприятно пораженный предложением брата.

- Я думаю, ты не будешь спорить с тем, что наш отец - та еще сволочь. - Фелан пожал плечами. - Я не буду плакать, если он умрет. В некотором смысле слова, это будет даже проявлением милосердия. Ты лишил его второго облика. Нельзя придумать для оборотня наказания хуже.

- Однако, между тем, он не собирается умирать, - негромко возразил Норберг. - Я не могу сказать, что он счастлив и полностью доволен своей участью. Но он не сделал ни одной попытки самостоятельно отправиться на суд богов.

- Еще бы он сделал! - Фелан неприятно хохотнул. - За порогом миров его будет ожидать веселенькая компания тех, кого он в свое время предал или жестоко убил. Понятное дело, наш отец всеми силами будет стараться как можно дольше отсрочить эту донельзя неприятную встречу.

- Вот именно, - обронил Норберг и устало опустился в кресло, из которого встал при завершении разговора с Гортензией.

Устало положил на стол локти и зарылся лицом в ладони, о чем-то глубоко задумавшись.

- Неужели тебе жалко его? - не унимался Фелан, опять отхлебнув вина. - Норберг, между нами. Но почему ты сам его не убил? Пока Алисандр жив, то он всегда будет представлять опасность твоей власти. Что скрывать очевидное, далеко не все готовы видеть тебя вожаком. У нашего отца осталось немало сторонников, которые пусть втайне, но мечтают о возвращении к прошлым временам. И это может стать огромной проблемой. Особенно сейчас, когда в город прибыла Гортензия.

Пальцы Норберга, которыми он обхватил голову, едва заметно дрогнули. Он явно внимательно слушал рассуждения брата.

- Ты слишком рьяно принялся наводить свои порядки, - продолжил Фелан, чуть осмелев от того, что брат не осадил его сразу. - Оборотни привыкли жить в свое удовольствие, при этом не оглядываясь на человеческие законы.

- Наш отец насиловал девушек, - глухо напомнил Норберг, по-прежнему не отнимая ладоней от лица. - А потом, используя свой ментальный дар, заставлял их забывать об этом. И его так называемые сторонники недовольны прежде всего тем, что я запретил подобные охоты, в которых и им зачастую перепадало немало развлечений.

- А зачем ты это сделал? - вкрадчиво поинтересовался Фелан. - Пусть бы все продолжалось. Не с таким размахом и не так часто, но все-таки. Тебе даже не надо было это разрешать. Выразил бы вслух свое неудовольствие, но продолжал бы смотреть на похождения стаи сквозь пальцы. Подумаешь, эка невидаль. Ты же устроил несколько показных наказаний. И наказаний более чем жестоких. Как думаешь, добавило ли это тебе любви среди стаи?

- Я не нуждаюсь в любви. - Норберг вдруг стукнул кулаком по столу, да так, что Фелан от неожиданности расплескал вино. Хмуро посмотрел на брата, прошипев: - Мне нужно, чтобы меня слушались. И чтобы мои приказы выполнялись беспрекословно.

- Невозможно править только при помощи кнута, - возразил Фелан, с неудовольствием глядя на запачканные красными брызгами манжеты рубашки. - И уж тем более не стоит начинать с этого свое правление. Вернее было бы...

- Смею напомнить, что я - вожак стаи, - перебил его Норберг. - И пока я не нуждаюсь ни в чьих советах.

Фелан скривился, недовольный полученной отповедью. Его губы обиженно дрогнули, но он удержался от продолжения спора.

- Как знаешь, - прошелестел его голос. - Я всего лишь пытаюсь помочь тебе.

- Прости, - чуть мягче добавил Норберг. - Я понимаю, что ты беспокоишься за меня. Но я поступил так, как счел единственно верным. Я не мог спокойно стоять в стороне, безучастно наблюдая за тем, как калечат невинные души. Да, несчастные жертвы нашего отца ничего не помнили о тех ночах, что они провели в замке. Только во сне кошмары возвращались. Но разве этого мало? Разве бы ты пожелал своей Марике подобную участь? А ведь она лишь чудом не попала в тот проклятый подвал.

После вопроса брата Фелан с такой силой сдавил бутылку, что едва не раздавил толстое надежное стекло. Опомнившись, осторожно поставил ее на стол.