Поводок для волка (СИ), стр. 16
Норберг в последний раз ударил пальцами перед собой. Затем убрал руку со стола и резко подался вперед.
- На каких условиях? - отрывисто спросил он.
Виера Гортензия, однако, не торопилась отвечать. Вместо этого она встала. Тотчас же предупредительный молчаливый слуга бесшумно материализовался за ее спиной и отодвинул кресло. А вот Норберг вставать не стал, хотя это шло вразрез с требованиями этикета. Он предпочел наблюдать за действиями своей собеседницы сидя.
Впрочем, спутник Гортензии тоже предпочел не покидать своего места. Лишь слегка дрогнули его веки, доказывая тем самым, что он не спит.
Гортензия, шелестя пышной юбкой, неторопливо прошлась по гулкому просторному помещению. Остановилась напротив большого - во весь человеческий рост - окна, за которым вдалеке змеились ночные улицы Гроштера, освещенные сотнями огней. Нервно сцепила за спиной руки.
В комнате после этого повисла напряженная тишина. Та самая, которая невыносимо давит на уши, вынуждая разорвать ее криком, отчаянным стоном, мольбой, просьбой - словом, чем угодно, лишь бы прервать эту пытку молчанием.
Впервые на лице Фелана отразились хоть какие-то подобия чувств. Он переступил с ноги на ногу и еще крепче прижал к груди скрещенные руки. Сжал губы так сильно, что они превратились в две тонкие бескровные ниточки.
Впрочем, и спутник виеры Гортензии не остался равнодушным к затянувшейся паузе. Он приоткрыл заплывшие жиром глаза. Хмуро обвел комнату взглядом, словно проверяя, все ли в порядке. Затем опять погрузился в подобие сна.
- Виер Норберг, вы должны понимать, что мы относимся к одному роду лишь формально, - прошелестел голос Гортензии.
Она по-прежнему не оборачивалась к присутствующим. Ее тонкий стан, обтянутый черным бархатом изысканного наряда, почти терялся на фоне темного окна. Лишь отблеск луны сверкал на крупных бриллиантах серег и камнях ожерелья вокруг изящной шеи.
- На самом деле наши ветви давно вражд... - на этом моменте Гортензия запнулась, не осмелившись произнести это определение. Затем продолжила с явным усилием и более осмотрительно: - Было бы неверно сказать, что наши семейства связывает горячая дружба.
Норберг промолчал. Он лишь едва дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара.
Гортензия между тем в последний раз провела тонким пальчиком по стеклу и развернулась.
Наверное, при этом свет ближайшей магической искры неудачно упал на ее лицо, подчеркнув прежде невидимые морщины. Но внезапно создалось впечатление, будто женщина просто чудовищно стара. Прожитый возраст отразился в ее глазах, затаился в жестких складках, пролегших от крыльев носа к уголкам губ.
- Точнее сказать, мы бы могли забыть о наших давних разногласиях, если бы Изабелла вышла замуж за Алисандра, - продолжила Гортензия, крепко сцепив перед собой руки. - Однако ваш отец рассудил иначе. Что же. На тот момент ваша стая была крупнее и сильнее нашей. Я с самого начала догадывалась, кто истинный виновник смерти сестры, но до поры до времени считала нецелесообразным поднимать этот вопрос.
- Что же изменилось сейчас?
Норберг задал этот вопрос тихо, почти неслышно. Но спутник Гортензии опять заволновался. Открыл глаза и тяжело отодвинул кресло, как будто готовился в любой момент вскочить на ноги.
В унисон с этим Фелан напрягся. Переступил, немного отступив в сторону, намечая себе наиболее выгодную траекторию для атаки.
- Изменилось то, что Алисандр теперь не вожак стаи, - честно ответила Гортензия, мимо прозрачных светлых глаз которой вряд ли прошла эта сцена. - И наш род теперь не тот, что был прежде. Мы... мы стали сильнее. Численность моей стаи превосходит твою, мальчик мой, минимум вдвое.
И опять Норберг едва заметно дернул щекой, должно быть, недовольный тем, что Гортензия вздумала оставить официальный тон и перешла на более фамильярное общение.
- То бишь, вы собираетесь расторгнуть мирное соглашение, - без малейшего намека на вопрос протянул он.
- Нет, не собираемся. - Гортензия покачала головой. - Мы не желаем войны, хотя не сомневаемся в победе. Но любое противостояние ослабляет обе стороны. Это даст неоправданное преимущество прочим родам. К примеру, семейству Хеин, которое контролирует Хельон и северные окрестности Лейтона. Эти неотесанные грубые медведи давно намекают на то, что не отказались бы сменить климат на более теплый.
- Тогда чего же вы хотите? - прямо спросил Норберг.
- Подписание нового договора, в котором нашему роду отойдет вся южная часть Гроштера, - ответила Гортензия, и ее глаза зажглись жадным зеленым пламенем. - Граница пусть проходит по Дворцовой площади. Это первое условие. А второе - ты отдаешь нам Алисандра.
Норберг задумчиво потер подбородок. Откинулся на спинку кресла, глядя на улыбающуюся Гортензию.
- Алисандр - мой отец, - прошелестел его голос.
- Он - убийца моей сестры, - парировала Гортензия. - И должен понести кару за свой поступок. Я знаю, что ты лишил его второго облика. Ну что же, это слегка облегчит его участь. Оборотни выносливее людей. Могут дольше терпеть боль. А он умрет быстро. По крайней мере, быстрее, чем несчастная Изабелла.
Норберг не торопился продолжать разговор. Он сидел и с демонстративным безразличием смотрел на женщину. Удивительное дело, но чем дольше длилась эта пауза, тем больше волновалась Гортензия. Ее прежде бесстрастное лицо то и дело искажалось быстрой злой гримасой. Губы кривились, переносицу разломила некрасивая глубокая морщина.
- Ну? - первой не выдержала она. - Ты согласен?
При этом она сорвалась даже не на крик - на противный высокий визг. Как будто кошке кто-то случайно наступил на хвост.
Ее спутник хмуро заворчал. Тяжело поднялся на ноги и подошел к ней. Ласково опустил широкую длань на ее плечо, и Гортензия опомнилась. На неполную минуту спрятала лицо в ладони, а когда вновь взглянула на Норберга - то ничто в ее облике не напоминало о недавнем срыве.
- Прошу прощения, - пробормотала она уже спокойнее. - Нервы. Я слишком взбудоражена тем, что совсем скоро поквитаюсь с убийцей сестры. Столько лет я ждала этого момента...
- Я услышал вас, - невежливо оборвал ее Норберг и тоже встал. - А теперь прошу извинить меня, но подобные вопросы так сразу не решаются. Завтра вечером мы вновь вернемся к обсуждению этой темы.
- Ясно, - холодно проговорила Гортензия.
Ее изумрудные глаза потемнели. По всей видимости, она ожидала от Норберга иного.
- Если вы желаете, то можете остановиться в моем замке, - продолжил Норберг. - Естественно, я гарантирую вам полную безопасность...
- Не стоит, - оборвала его Гортензия. Покачала головой и продолжила уже мягче: - Мальчик мой, я не хочу утруждать тебя и стеснять. К тому же я соскучилась по Гроштеру. Я не была здесь так долго! С удовольствием прогуляюсь по его улицам. Приятно осознавать, что совсем скоро наш род вернется сюда на правах хозяев.
Глаза Норберга ощутимо потемнели. Но он ничего не сказал, лишь почтительно склонил голову, показывая, что принимает решение Гортензии.
Та еще несколько секунд смотрела на него, чего-то выжидая. Затем негромко рассмеялась и покинула зал настолько стремительной походкой, что казалось, будто она вообще не касается пола.
За ней вышел и ее спутник. Несмотря на свою более чем внушительную комплекцию, он проделал это столь же бесшумно.
Фелан дождался, когда за гостями закроется дверь. После чего издал громкое презрительное фырканье и взял со стола предусмотрительно откупоренную бутылку вина, к которой, впрочем, никто так и не прикоснулся.
- Ну и фифа, - пробормотал он, прежде сделав глоток прямо из горлышка и не утруждая себя поисками бокала. Небрежно промокнул губы рукавом рубашки, добавив с нескрываемым восхищением: - Нет, ты видел, что за фифа? Истинная тигрица!
- А ее спутник - истинный лев, - пробормотал Норберг.
Он смотрел поверх головы брата, явно прокручивая и прокручивая в голове прошедший разговор.
- Что ты намерен делать? - полюбопытствовал Фелан. Норберг удивленно посмотрел на него, и блондин торопливо добавил: - Я говорю про отца. Понятное дело, власть над Гроштером им нельзя отдавать ни в коем случае. Даже если они получат один дом, то вскоре заявят права на весь город. Как говорится, коготок увяз - всей птичке пропасть. Но если отдать Гортензии нашего отца, то это подсластит ей горечь отказа.