Цветы всегда молчат (СИ), стр. 98
— Кто ты? — на Джози вдруг повеяло могильным холодом, и она отпрянула, прижав руки к груди.
— Они зовут меня Цветочницей, но ты можешь звать Судьбой… или Смертью, — ухмыльнулась щербато. — А, красавица, подойдет?
— Смертью… — эхом отозвалась Джози, теперь уже сама холодея от внезапного осознания. Память услужливо подкидывала обрывки фраз, так похожих на прощание, и рисовала взгляд, полный обречённой тоски. Но всю оторопь выжгла вспыхнувшая солнцем ярость: — Где он? Что с ним? Говори!
Теперь попятилась старуха:
— У, ведьма! — буркнула она на Джози. — Не послушали меня, глупцы. Где им с Цветком богини совладать! Но они совсем идиотами оказались — даже кольцо не сняли!
Джози взорвалась:
— Ты мне зубы не заговаривай! Где Ричард?! Ты же знаешь!
— А если и знаю, с чего бы мне тебе сказать? — проскрипела старуха, обиженно кутаясь в туман.
Джози взбесилась:
201
Цветы всегда молчат
— С того, что такие, как ты, всегда ищут выгоду. И не будь тебе выгоды — ты вообще со мной здесь не была! Угадала?!
— А то! — и посерьёзнела сразу: — Умрёт твой Ричард скоро… Совсем немного ему осталось… Удивительно ещё, как он эту ночь прожил…
Джози сглотнула комок. Пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не сорваться в истерику. Почему-то слова старухи, хоть и выглядели, как полная чушь, звучали убедительно… Джози удалось совладать с волнением и даже сказать почти ровно:
— Почему он умирает? Что такое случилось с ним за эту ночь?
Старуха расхохоталась.
— Не ты ли убить его желала? Призывала на его голову кару? Хотела, чтобы он понёс наказание за то, что надругался над тобой?
— Что за бред ты несёшь?! — не выдержав, закричала Джози, топнув ножкой. — Я никогда ничего такого Ричарду не желала!
— Коротка твоя память, красавица, ой, коротка! — покачала головой старуха.
Джози злилась, понимая, что старая карга права, и что действительно говорила в прежние времена много гадостей и мужу и о муже. Говорила, не думая. Сейчас же мучительный стыд гложил её и хотелось спрятаться, желательно, в объятья Ричарда, как привыкла делать. Он бы уберёг от любых невзгод.
— Я не со зла, а по глупости, — тихо и покаянно проговорила она. Только старухе не нужно было её раскаяние, она лишь посмеялась и сказала:
— По глупости не по глупости — а смерть ты ему накликала. Потому что желания наши, даже самые подспудные, непременно исполняются. Да вот только мы не хотим потом их, исполненные, признавать своими.
— Хватит! Прекрати! — как она не старалась сдержаться, слёзы досады и обиды на себя, и злости, и отчаяния, всё-таки прорвались в её голос. — Ты будто нарочно стараешься заговорить меня… чтобы я … не успела…
— А ты, взаправду, хочешь его спасти?
— Да!
— Подумай хорошо. Путь туда не близок и так просто не попасть.
— За ним я готова идти хоть на край света!
— Путь твой, красавица, проляжет между мирами. По самой кромке пройдёшь. И цена за этот проход — твоя жизнь! Ну же… Думай, я не шучу!
Страх — совсем кратковременный. Она не боялась смерти, потому что не знала её. Она не верила, что может умереть. Глупости. В сказках злодеи всегда берут плату жизнью, но всегда проиграют. Эта возникшая из тумана старуха тоже проиграет. Джози была в этом уверена.
Поэтому, гордо вскинув голову и смерив эту ведьму, презрительным, как её казалось взглядом, она сказала:
— По рукам!
Старуха вновь засмеялась, а мир вокруг опять качнулся зыбким маревом. Земля ушла из-под ног, увлекая дико вопящую Джози в белый туманный водоворот…
202
Цветы всегда молчат
***
Местность, куда её выбросило, встретила недружелюбно: Джози приземлилась на четвереньки, ударилась коленками, содрала ладони о мелкий щебень. Встала, цепляясь за кряжистое дерево, что надсадно скрипело рядом. Только теперь осознала, что босиком: ведь весь её путь на острове был устлан нежнейшими лепестками цветов, и она не думала, что ноги может что-то колоть и резать. Джози прижалась ближе к дереву — там, у его подножья, почва была куда более мягкой и рыхлой — и тихо хныкнула от отчаяния и бессилия.
Внезапно, словно кто-то наверху перевернул кадку с водой, хлынул дождь.
Накидка, расшитая золотом и драгоценными камнями, отсырела и стала невыносимо тяжёлой. Джози сняла её, аккуратно сложила и с сожалением вздохнула: жаль такую красоту бросать! Легчайшее нижнее платье, будто сотканное из паутины, мгновенно промокло до нитки и неприятно липло к телу. Как и длинные волосы. Джози обхватила себя руками, дрожа.
Цветочница заорала прямо в ухо, заставив подпрыгнуть:
— Ну что ж ты, спасительница, так и будешь здесь стоять?!
Джози бросила на неё ненавидящий взгляд и выступила из-под дерева. Оно было слабым прикрытием, но без него — непогодь сбивала с ног. Острые, омытые водой камни, щерились драконьей пастью.
Она не намерена проигрывать какой-то косматой карге! Она пройдёт этот путь! Она сама поклялась, что пойдёт за Ричардом и на край света. А если нужно за край — то так тому и быть. И, закусив губу, Джози шагнула вперед.
Сначала шла медленно, потом, осознав, что так только хуже, потому что каменная крошка от этого сильнее впивается в ступни, стала двигаться коротенькими перебежками.
Цветочница хохотала рядом:
— Так ты до места к старости дойдёшь!
Джози хотелось бросить всё и расплакаться, плюхнувшись наземь и колотя руками по лужам. Хотелось, чтобы кто-то обнял и согрел, ласково пожурив. Но тот, кто мог это сделать, сейчас в опасности. И ей надо идти…
Она же всегда любила сказку о Русалочке. Восхищалась её мужеством и самопожертвенностью. Ну что ж, есть повод самой стать похожей на любимую героиню.
И, размазав по щекам досадные слёзы, смешанные с дождём, Джози стиснула зубы и побежала так быстро, как только могла. Оскальзывалась, вставала, и бежала дальше, торопя себя: скорее! скорее! только успеть! А вода в лужах, по которым ступали её маленькие резвые ножки, окрашивалась в алый…