Цветы всегда молчат (СИ), стр. 92

растерянность.

— О прекрасной богине, что ступила на эту землю, дабы очистить её своим сиянием… — прошептал

ей на ушко Ричард. И его жаркое дыхание, касавшееся её нежной кожи, посылало по телу волны сладостного томления.

— И вы, похоже, с ними согласны? — она отчаянно вцепилась в его плечи, потому что не могла отделаться от ощущения, что падает в бездну.

— Целиком и полностью, — лукаво улыбнулся Ричард, сильнее прижимая её к себе.

И вот они миновали улицу и пересекли порог Высокого дома. Здесь их ждали коленопреклоненные жрицы, и Джози только теперь поняла, что эти люди не играют, они и вправду почитают её, как божество.

Ричард осторожно опустил Джози, и она, расправив складки платья, потребовала от девушек встать и посмотреть на неё. Муж перевёл её слова и их ответ: они не смели, ибо красота богини может выжечь им глаза.

— Ну какие же глупышки! — вскричала разобиженная Джози. — Меня видела вся улица — никому не выжгло!

— Джози, они таким образом делают вам комплемент. Это значит, что ваша красота столь ослепительна, что простому смертному невозможно созерцать её.

Джози зарделась: похвала была очень приятна. Но все же она не хотела разговаривать со спинами

189

Цветы всегда молчат

прислужниц.

— Скажите, что если они не встанут сейчас же, я обижусь и уеду с этого острова! — она упёрла кулачки в бока и топнула ножкой.

— Вы очень жестоки, любовь моя! — проговорил Ричард, глядя на неё с искренним восторгом, и довёл её слова до служанок.

Девушки встали, сбились в стайку и зашептались между собой. Потом одна, самая юная и красивая, выступила вперёд и произнесла на вполне даже сносном английском:

— Этот мужчина, — она указала на Ричарда, — должен уйти. Мы собираемся обнажить богиню и омыть её. Смертным мужчинам нельзя видеть омывение богини.

Ошарашенная Джози уставилась на них во все глаза, потом перевела взгляд на мужа. Тот едва удерживался от того, чтобы не расхохотаться. Но перехватив её взгляд, тотчас же посерьёзнел, будто говоря: «Подыграй мне».

И она нехотя включилась в игру:

— Раб, разве ты не слышал! Покинь помещение!

Ричард почтенно раскланялся, пряча улыбку, и исчез за дверью.

Девушка-прислужница проводила его взглядом, а потом обратилась к Джози:

— Этот мужчина дорог богине, и она не хочет расставаться с ним не на миг?

— Ты очень проницательна! — похвалила её Джози. — Он — мой муж!

— О, богиня — счастливица! А Нимвей муж не полагается.

— Нимвей? — Джози очень удивилась, услышав из уст дикарки имя возлюбленой великого британского волшебника. Имя, вернувшее её в мир сказок, которыми было наполнено детство.

— Мать Нимвей назвала её так. Мать была Похищенной. Из-за этого кожа Нимвей светлее, чем у остальных.

Это было правдой. Другие девушки-прислужницы, что сейчас стояли в сторонке и, перешёптываясь, поглядывали на них, походили на шоколадки. Нимвей же была словно золотистой: золотистый отлив смуглого тела, золото в тёмных волосах, светло-коричневые крапинки в огромных зелёных глазах. Джози не любила этого, но сейчас была вынуждена признать, что её собеседница очень красива. Но какая-то печаль снедала бедняжку. Этого белая богиня тоже не могла не заметить.

— Послушай, — Джози вдруг осенило, — но разве не каждая европейская женщина, попавшая на этот остров, считается богиней?

— Нет, лишь та, что чиста и невинна, как моя госпожа, — с лёгким поклоном сказала Нимвей.

Джози схватила её за руку и увлекла туда, где виднелось некое подобие ложа. У неё не было уверенности, что её новоиспечённые служанки не понимают по-английски, а ей не хотелось, чтобы этот разговор услышал кто-то ещё. Поэтому, уходя, она жестом приказала девушкам оставаться на месте, и те, склонив головы, подчинились. Усевшись и усадив рядом островитянку, Джози начала заговорщицким шёпотом:

— Но я не невинна, я же замужем. И … и мы с мужем … ну… то, что обычно бывает с мужем и женой… — в конце тирады она густо покраснела и закрыла пылающие щёки ладонями.

Нимвей помотала головой.

190

Цветы всегда молчат

— Ведь у госпожи не было мужчин, кроме её мужа и до него не было никого? Так?

Джози кивнула.

— А у матери Нимвей было много разных мужчин. Когда отец похитил её с того корабля, она тоже была с мужчиной…

— Зачем же тогда ему надо было похищать её? — недоуменно пробормотала Джози.

— Она была очень красива, и когда отец увидел её там, с другим мужчиной, то захотел её… Он забрал её, привёл в Земли Пламени и совокупился с нею здесь, у Высокого дома. Так она стала его секрой…

— Секра — значит, рабыня?

— Нет, — горько проговорила девушка, — это хуже. В Землях Пламени нет женщин-рабынь. Секры же — не люди. У них нет имён. Ничего нет. У секр есть только цепь. Их хорошо кормят, одевают, но при этом постоянно совокупляются с ними. Секры не имеют права возражать. Как бы ни был жесток их повелитель, секра после совокупления должна поцеловать ему руку. Хорошо, если у секры, как у матери Нимвей, один мужчина. Бывают общие секры. Им тяжко.

От услышанного Джози замутило. Она впервые столкнулась с иным укладом жизни, и он возмутил её. В груди всё клокотало, хотелось немедленно устроить здесь революцию, испепелить этих мерзких туземцев, которые позволяют себе так обращаться с женщинами.

— Скажи, — Джози взглянула прямо в глаза своей новой знакомке, — а какая участь ждёт тебя? Ты тоже станешь секрой?

— Нет, боги любят Нимвей. Ведь её отец был могучим воином. Убийца тигра! Поэтому Нимвей и здесь, в Высоком доме. И сын самого вождя хочет взять её! — девушка говорила всё это с восторгом, который казался Джози странным и противоестественным.

— А ты хочешь, чтобы он взял тебя? — она сжала смуглую ладонь островитянки.

— Дочь Похищенной секры не может чего-то хотеть. Такова воля великого Тумагонрта, и Нимвей должна починиться ей.