Цветы всегда молчат (СИ), стр. 93

— Не должна! — Джози вскочила и заходила туда-сюда по комнате, кусая губы. — Скажи, желание белой богини что-то значат, или я — просто украшение?

— Желание белой богини — закон в Землях Пламени! Даже вождь не посмеет ей возражать! — заверила Нимвей, и сделала попытку упасть на колени в подтверждение своих слов. Джози вскинула руку вверх и замотала головой:

— Нет! Я назначаю тебя … верховной жрицей! Иди и собери всех возле Высокого дома! Сейчас я буду желать!

Девушка испугано взглянула на неё, но не посмела возражать и, пятясь, вышла прочь. Оставшиеся прислужницы опасливо притихли, сгрудившись в уголке и наблюдая, как их повелительница мечется туда-сюда, будто тигрица в клетке.

А в прелестной головке Джози уже рождался план переустройства мира. Недаром же она — богиня. Её долг карать и одарять.

Джози уже заготовила пламенную речь, но тут влетел Ричард, злющий, как чёрт. Его яркие глаза потемнели, будто небо перед грозой, а взгляд мог спорить с молниями в поражающей силе. Не говоря ни слова, он подхватил её на руки и куда-то понёс. Джози брыкалась, сучила ножками и требовала ответа. За что Ричард лишь одарил её суровым взглядом и произнёс:

191

Цветы всегда молчат

— Если вы немедленно не замолчите и не успокоитесь, я не посмотрю на то, что вы богиня! Задеру вам юбки и как следуют взгрею ваш прелестный задик. Я понятно выражаюсь?! — Голос его при этом звенел от едва сдерживаемого гнева.

Джози фыркнула, надменно вздёрнула носик и замолчала.

Ричард пронёс её по улице, где царило оживление и шли какие-то приготовления, и направился к знанию, что высилось позади прочих построек. Это сооружение резко выбивалось из общей картины: также, как и Высокий дом, это помещение возвели из камня. И судя по всему, неизвестный зодчий был знаком с европейской архитектурой: так бы мог выглядеть уютный особняк какого-нибудь сельского эсквайра.

Ричард легко взбежал на крыльцо, пинком распахнул дверь и только тут опустил свою неугомонную жёнушку назёмь. Джози тотчас же сдвинула бровки и упёрла кулачки в округлые бёдра, показывая как сильно недовольна им.

Но этот невозможный человек, должно быть, испытывая её терпение, только презрительно хмыкнул в ответ на её жестовую эскападу , сложил руки на груди, скрестил ноги и откинулся на дверной косяк. Препираться с Джози он явно не собирался, что несказанно бесило её. Уж, было, набрав в грудь воздуха, для гневной тирады, она осеклась, ибо из смежной двери — а Джози, поглощенная своей яростью, даже не удосужилась осмотреть помещение, — появилась дама. На вид ей было далеко за тридцать и оделась она более, чем вызывающе: чёрный корсаж, подчеркивающий очень высокую и большую грудь, прозрачные шаровары, а поверх всего этого наброшен тончайший пеньюар. По плечам её рассыпались густые, неприлично рыжие, локоны, а карие глаза горели любопытством. По Ричарду она прошлась таким взглядом, словно стягивала с него одежду, затем, расстроено и томно простонав и закусив губу, она будто с трудом оторвалась от него и принялась за рассматривание Джози, отчего ярость той достигла высшего накала.

— Так вы, милочка, и есть та самая богиня? — сказала, наконец, эта вульгарная незнакомка. Голос её звучал хрипло, как у хронически простуженной.

Джози кивнула.

— Ну раз так — негоже столь высокую гостью у порога держать, милости прошу, — она указала куда-то во внутренние покои. Джози, с которой от подобной перспективы почему-то мгновенно слетела вся спесь, отодвинулась от неё едва ли не испуганно и просяще посмотрела на мужа. — Вашего очаровательного спутника я тоже приглашаю, — с придыханием проговорила она и широко улыбнулась. Зубы её оказались жёлтыми.

Джози грозно и презрительно взглянула на неё, затем ринулась к Ричарду и обняла его за пояс, давая понять, что это её территория и посторонних она туда не пустит. Ричард, до сих пор наблюдавший за всем молча, но с вежливым интересом, обнял её, как делал всегда, если видел, что она нуждается в помощи и поддержке.

— Очень трогательно! — сморщилась рыжая. — Но мы же всё-таки хотим пообщаться как цивилизованные люди, поэтому думаю вам, уважаемые гости, стоит поубавить враждебности!

Джози хмыкнула.

— Не уверена, что вас можно считать цивилизованной, если вы живёте здесь, — она повела рукой,

— но мне бы очень хотелось знать, что тут творится!

— Ну тогда идёмте, не стойте у порога! — повторила приглашение обладательница пышной груди, и Джози, взяв мужа за руку, последовала за ней. Ричард не возражал и не сопротивлялся.

Они оказались в комнате, обитой алым бархатом и обильно украшенной позолотой, кругом были

192

Цветы всегда молчат

разбросаны подушки, стояли кальяны, изгибались оттоманки. Возле одной из них находился низенький столик, уставленный экзотическими и ароматно пахнущими яствами. Посреди него покоилась огромная плетённая ваза, полная сочных аппетитных фруктов. Вся комната производила впечатление одного гигантского алькова. Единственной более-менее приличной мебелью выглядел диван, на которой рыжая и указала им холёной рукой. Сама же улеглась на одну из оттоманок и, взяв из вазы неизвестный Джози фрукт, впилась в него так, что сок потёк по её пухлым губам и подбородку с ямочкой. Похоже, её нисколечко не смущало такое поведение.

Джози, брезгливо сморщившись, отвернулась и подвинулась ближе к Ричарду, скрестив пальцы с его и положив ему голову на плечо.

— Ну что ж, — сказала она, — раз уж вы здесь, давайте знакомиться. Меня зовут Марлен, я — старшая секра, и должна сказать вам, госпожа богиня, что я — весьма довольна своим положением. Думаю мои товарки — а вам, милочка, лучше не знать, чем они в данный момент заняты, — тоже вовсе не чувствуют себя несчастными или обделёнными судьбой. Мы сытые, ухоженные, нам не нужно ничего делать и у нас всегда есть мужчина, а порой — ни один! Чем не жизнь?! — Марлен, вопрошая, приподняла бровь.

— Ничего не понимаю, — покачала головой Джози, — Нимвей рассказала мне такую жуткую историю про цепи и наказания…

— Она — невинная жрица, воспитанная в Высоком доме, ей все, включая родную мать, — а та, скажу я вам, была горячей штучкой, — говорили лишь то, что должна слышать и знать девушка её возраста и положения. Разве вас, дорогуша, не так же воспитывали? А потом — вы вышли замуж, — Марлен кивнула на золотое кольцо, обнимавшее тоненький пальчик Джози, — и реальность оказалась совсем другой — жёстче и не столь радужной, так ведь?