Цветы всегда молчат (СИ), стр. 91

— Удивительно, — проговорил Ричард с лукавой усмешкой, — но их желание совпадает с моим.

С этими словами он подхватил Джози на руки. Она не ожидала этого, потому чуть испуганно ахнула и обхватила его за шею. Ричард ступил на трап и стал, с нею в объятиях, спускаться вниз. Джози уже расслабилась, склонила ему голову на плечо и млела от упоительного сочетания силы и нежности. Однако когда они достигли земли, заёрзала: ей не терпелось пуститься на изучение острова имени себя.

— Поставьте меня уже! — капризно потребовала она, но Ричард в ответ лишь покачал головой.

— Я не могу, — не желая быть услышанным командой, которая внимательно наблюдала за ними, шёпотом сказал он. — Аборигены требуют, чтобы раб-носильщик отнёс богиню в Высокий Дом!

— Я не богиня, а вы не мой раб! — возмутилась Джози.

— Да неужели? И как давно, ангел мой, вы пришли к такому выводу? — с ехидцей осведомился Ричард. В глазах его, как обычно в таких случаях, плясали бесенята.

Джози заворчала, как разозлённая собака, и процедила сквозь зубы:

— Нет! Я точно убью вас!

— Обязательно, любовь моя, — тут же отозвался Ричард. — Почту за честь умереть от вашей прелестной ручки!

187

Цветы всегда молчат

Джози глубоко вздохнула, чтобы хоть как-то успокоиться и унять ярость, и, оглянувшись по сторонам, решила сменить гнев на милость: ведь от картины, открывавшей её взору, захватывало дух. Растительность поражала тучной зеленью. То там, то здесь среди сочной яркой листвы выглядывали цветы самых невообразимых форм и оттенков. Порхали птицы с пёстрым оперением. Воздух наполняли дивные ароматы. Джози казалось, что она попала в самый эдемский сад, нетронутый со времён сотворения. И глаза её сияли детским восторгом.

— Ах, Ричард! Как же здесь красиво! — от переполнявших чувств она принялась осыпать мужа поцелуями. Но тут аборигены, сопровождавшие путешественников песнями и танцами, заволновались и зашикали на парочку. — Ну чего ещё им нужно? — обиженно проканючила Джози, вынужденная прервать поцелуй.

— Любовь моя, — тихо, заговорщицки произнёс Ричард, — они говорят, что богиня не должна целовать своего раба. Он должен это сначала заслужить.

Джози рассержено фыркнула и заявила:

— Так скажите им, что вы — заслужили!

— Милая, нам лучше не злить их, поэтому стоит следовать их традициям. Подумайте хотя бы о благородных матросах, что идут с нами. Кто знает, чем обернётся ваше упрямство?

Джози недовольно хмыкнула.

— Вообще-то я сейчас не могу думать ни о ком, кроме вас, Ричард, — сказала она, удобнее умащиваясь в его объятиях, — но если нужно, подумаю и о других.

И почувствовала, как по телу пробежала волна удовольствия, от счастья, заполнившего его взгляд. Интересно, подумалось ей, а догадывается ли Ричард о том, насколько он красив в такие моменты?

Туземцы успокоились и вновь заколотили в бубны, затягивая грубую гортанную песнь. Приплясывая, они двинулись дальше, вглубь леса, и вся процессия направилась за ними.

— Скоро там этот Высокий Дом? — нетерпеливо поинтересовалась Джози.

— Почему это вас беспокоит? — поинтересовался Ричард.

— Ну … вы же наверное устали тащить меня! — ничтоже сумняшеся, выдала она.

Ричард недобро сощурился.

— Тащить? — обиделся он. — Тащить, любовь моя, значило бы волочь вас через силу, с натугой. Вы же очень лёгкая, и я могу носить вас на руках весь день без устали, — и, приблизив губы к её ушку, он проговорил: — и это доставляет мне колоссальное удовольствие. Ощущать в своих объятиях ваше бесподобное тело — сущее блаженство. Ведь вы вся — соблазн и желание.

Эти слова вызвали сладостную истому, Джози захотелось выгнуться и застонать. Внизу живота пульсировало, дыхание сбилось, а перед глазами всё плыло. Однако она всё же заметила самодовольную, истинно дьявольскую ухмылку, искривившую красивые губы Ричарда.

— Как же я вас ненавижу! — с жаром сказала она.

Но вместо того, чтобы расстроиться, он почему-то просиял.

Тропинка круто свернула вбок, и взглядам путников предстало селение. Сложно было вообразить более райский уголок, наполненный мирным трудом, радостными песнями и детским смехом. Казалось, такие понятия, как уныние и серость неизвестны местным обитателям. Настолько всё было проникнуто ликованием и довольством жизнью.

188

Цветы всегда молчат

В конце улицы, единственной в этой деревушке, высилось здание, которое полностью оправдывало своё название: ни одного дома выше него не было.

Тут вперед выступил человек, в котором Джози безошибочно угадала вождя, — кричащий головной убор из перьев не оставлял сомнений, что перед ними значимая личность.

Он что-то затараторил, помогая себе жестами. Ричард бросил тревожный взгляд на матросов, по приказу капитана Рэйли, оставшегося на судне, сопровождавших их.

— Великий вождь Тумагонрт требует, чтобы мы разделились, потому в Высокий дом могут войти только богиня, её раб и жрицы-прислужницы, — перевёл Ричард тираду туземца.

Матросы сникли, в Ричарде, который понимал местный лексикон, они видели некую опору. Несмотря на то, что эти парни были прожженными морскими волками, им не очень-то хотелось влезать в конфликты с местным населением, которое, ходили слухи, пробавляется каннибализмом. Но тут вмешалась Джози:

— Не расстраивайтесь, ребята, — вещать из объятий мужа было странно, но её это нисколечко не смущало, — пока я здесь богиня, никто не причинит вам вреда, иначе этим пернатым, — она ткнула пальчиком в вождя, — предстоит узнать, что такое гнев божий!

Моряки воспряли духом и рассмеялись. Они-то отлично знали, что маленькая леди не шутит: за время путешествия им довелось столкнуться со вспышками её крайнего недовольства. Бедными были все.

Поэтому они лишь, раскланявшись, отступили, пропуская вперед Ричарда с его драгоценной ношей. Джози через плечо мужа одарила их воистину королевской улыбкой.

Они вошли в деревню, и аборигены, завидев их, бросали свои дела и провожали свою богиню славословиями — протяжными и заунывными, но при этом — странно торжественными…

— О чём они поют? — спросила притихшая Джози: поклонение и ликование ввергали в