Цветы всегда молчат (СИ), стр. 90

— Господа маги, теперь Дурман переходит в мою компетенцию, и будет лучше, если очнувшись, она окажется рядом с медиком, который сможет позаботиться о её душевном и физическом состоянии.

Все охотно согласились с ним. Собственно, Вардис нужен был на обряде лишь для того, чтобы в случае неудачи, попытаться спасти Цветок. Поэтому теперь ему поставили пространственный коридор, в который он и поспешил ступить, прижимая к себе Фелисите.

Когда доктор исчез, Мастер-Дракон выразительно посмотрел на чету Грэнвиллов и Ленуа.

— Я выполнил свои обязательства, теперь вы будьте добры, выполните свои, — проговорил он, наконец. — Отдайте мне Ключ. Тон его был надменным и не подразумевал возражений.

Колдер наклонился к Мифэнви и произнёс:

— Прости, дорогая, ты ведь знаешь, мне придётся причинить тебе боль… — И, судя по выражению его лица, что внезапно сделалось ещё бледнее обычного, слова эти причиняли боль ему самому.

Она пожала ему руку и сказала тихо:

— Делай, что должен и будь, что будет.

Заклинанием её оторвало от пола, тело приняло почти вертикальное положение, руки безвольно

185

Цветы всегда молчат

повисли вниз. Колдер наклонился, приник к её губам и резко пронзил её грудь ладонью. Мифэнви выгнулась дугой, глаза её широко распахнулись. Он пил её крики, вытаскивая из её тела предмет, по форме напоминающий ключ нотного стана. Ленуа и Мастер-Дракон заворожено следили за происходящим. Только Смотритель Сада, сотворив редчайшее заклинание, мог извлечь из тела Цветка Ключ от Корневых Постулатов — ту самую Первовибрацию, из которой в незапамятные времена родилась вселенная. Но одного заклинания было мало — для того, чтобы всё получилось, должно было совпасть множество составляющих: определённая ночь в году, свет луны, падающий сверху и ещё масса других признаков. Да и потом, процесс извлечения был крайне болезненным и не каждый Цветок его выдерживал.

Наконец, Ключ явился на свет, Ленуа забрал его у Колдера и торжественно, с почтительным поклоном, передал Мастеру-Дракону. Правда, Колдеру в этот момент было всё равно, потому что Мифэнви, как в его кошмаре, холодела и уходила от него. Глаза её закрылись, а дыхание, казалось, совсем прервалось. Его сердце замерло, он крепко прижал к себе жену, осознавая, что если она сейчас не очнётся, он…

— Глупый… — голос тихий, как дуновение ветерка. Улыбка не совсем удалась, а тоненькие пальчики, потянувшиеся к его щеке, дрожали. Он перехватил ладошку и, поцеловав её в центр, сказал:

— Если так пойдёт и дальше, ты сделаешь меня самым набожным демоном на земле!

Идиллию разрушил холодный голос Мастера-Дракона:

— Избавьте меня от этих телячьих нежностей, и не надейтесь на благодарность — Ключ давно уже следовало отдать мне.

И тут пространство завибрировало, являя нового участника этой ночной мистерии. Им оказался мужчина высокого роста и массивного телосложения с неприятным грубым лицом.

— А я-то всегда считал, что Ключи должен хранить Привратник, не какой-то самозванец! — прогрохотал он и, обернувшись к Колдеру, стоявшему на коленях и удерживавшему в объятиях рыжеволосую молодую женщину, бросил: — Спасибо, что предупредил!

— Не нужно благодарностей, верни себе то, что твоё по праву.

— С большим удовольствием! — ухмыльнулся Привратник, одним движением, судя по всему даже не совсем магическим, впечатывая носителя пурпурной мантии в стену. — Что-то ты какой-то непафосный! — хмыкнул он, срывая с того, скованного магическими наручниками, маску и представляя миру перекошенное от злобы лицо Уильяма Эрмиджа.

Впрочем, это открытие никого не удивило — они уже знали, кто скрывается за личиной главы Ордена. Удивила его реакция.

— Гарфилд! — вскричал он. — Ты должен меня выслушать! Ведь всё это я затеял ради тебя!

Привратник побледнел от гнева.

— Как ты смеешь, мразь, называть меня по имени и нести подобный бред, после того, как столь бесцеремонно предал доверие моего отца и своими выходками втоптал в грязь его доброе имя. Если бы не старейшины, я бы уже давно порвал тебя в клочья, ублюдок. Но ты попался на горяченьком, теперь тебе не отвертеться: посягательство на Корневые Постулаты — смертная казнь!

— Гарфилд, ты должен знать! Да что там, пусть все знают! Адам Айронсайд, Мастер-Дракон Ордена Садовников, — не твой отец!

186

Цветы всегда молчат

Привратник расхохотался. Грэнвиллы ошарашено переглянулись. Ленуа отошёл в тень.

— Ничего глупее тебе в голову не пришло! Если бы это было так, как ты говоришь, — мне давно бы уже кто-нибудь сказал! Такие тайны — шило в мешке: обязательно высунутся и кольнут.

— Да, только в том случае, если приказ о молчании не исходил из уст самого Мастера-Дракона!

— Бред! — упрямо мотнул Гарфилд. — Зачем ему всё это?

— Чтобы его собственный сын ничего не заподозрил.

— Его сын?

— Да. Его настоящий сын — Ричард Торндайк.

— Этого не может быть! Зачем бы он стал подписывать смертный приговор своему сыну? У меня в голове не укладывается, — он опустился на пол, рядом с арестованным, и сжал руками виски.

— Вот именно, — вклинился в беседу Колдер, всё ещё не выпускавший из объятий Мифэнви. — Что-то у вас, сэр, концы не сходятся.

— Не верите мне, спросите Созерцателя… Ну же, Ленуа, скажи им…

— Лучше покажу, — ответил тот. И, призвав Сверкающую Скрижаль, стал быстро пролистывать её страницы, пока перед глазами присутствующих не всплыла огненная цифра «1848». А потом — замелькали картинки, ожили звуки, унося в события прошлого…

Остров Святой Жозефины в Южных широтах, 1878 год

Фрегат причалил, и матросы сбросили трап. На берегу уже сгрудились аборигены. Они держали в руках корзины, наполненные экзотическими фруктами, гирлянды из ярких, дурманяще пахнущих, цветов, ракушечные бусы. Всё это были дары, которые дикари принесли своей «белой богине». Туземцы суетились и гомонили.

— Чего они хотят? — спросила Джози, сжимая ладонь Ричарда. Эти люди, почти нагие, с раскрашенными лицами, пугали её, и она сильнее прижималась к мужу.