Цветы всегда молчат (СИ), стр. 78

— Да объясни же мне, наконец, всё толком?! — обиделась Латоя и тонула ножкой.

— Зови всех, а там сама поймешь, — сказала Мифэнви и нетерпеливо, королевским жестом указала кузине, что той следует торопиться.

Латоя пожала плечами и вышла.

Мифэнви сидела очень прямо, вцепившись пальцами в подлокотники и закусив губу. Глаза её возбуждённо сверкали. Мысль неслась по следам фактов, догадок, зацепок, запечатленных в сознании.

Лондон, особняк Эддингтонов, 1878 год

Джози проводила его до конца лестницы и резко остановилась.

— Простите, Ричард, — дальше не пойду! И на пристань тоже! Иначе не смогу вас отпустить.

Он обнял её порывисто и крепко, поцеловал жарко и отчаянно. Джози слышала, как колотится его сердце, чувствовала, как подрагивают пальцы. И поэтому приникла к нему, будто хотела прорасти, чтобы никогда не расставаться.

— Джози! Моя милая Джози! Отпустите меня, потому что у меня нет сил отпустить вас! — шептал он, лихорадочно целуя — от виска к шее, и ниже. Она ощущала жар этих поцелуев через ткань платья. Путалась пальцами в волосах, бормотала: «Ричард! Ричард! Не уходите!» и буквально висла на нём.

Он, стиснув зубы, с трудом, но осторожно отстранил её от себя, и опрометью, не оглядываясь, выскочил за дверь.

Джози рухнула прямо на ступеньки и заголосила, будто солдатка, проводившая мужа на войну. Её хрупкое тело сотрясали безудержные рыдания. Дышать было тяжело из-за боли, что терзала грудь. Джози казалось, что из её сердца, с мясом и кровью, вырвали нечто важное. То, без чего невозможно жить…

Лорд Эддингтон присел рядом, сгрёб дочь в охапку и начал баюкать:

— Ну, полно, полно, малышка! Не убивайся так! Всё будет хорошо! Он обязательно вернётся к тебе, вот увидишь!

— Папочка!.. Ах, папочка!.. — всхлипывала она. — Но как?! Как же я стану жить столько дней без него?!

— Милая моя доченька! Ждать очень трудно, — ласково сказал отец, гладя её по волосам, как делал это в детстве, — особенно того, кто бесконечно дорог. Но ожидание способно сотворить чудо: если мужчина знает, что его ждут, ему любая напасть нипочём. К тому же мы с матерью всегда будем рядом, и ты сможешь прийти и выплакаться. Или поделиться тем, что тебя тревожит.

Джози вздохнула уже спокойнее и даже попыталась улыбнуться. Отец обожал её, потакал

161

Цветы всегда молчат

малейшей прихоти, а значит, ей нечего бояться горя и одиночества.

— Ну вот, золотце, так уже лучше! — лорд достал из кармана батистовый платок с вензелями Эддингтонов, и вытер ей слёзы. Затем поднялся сам и помог подняться ей. — Идём, милая, я что-то тебе покажу.

В гостиной, обставленной очень дорого, но слегка аляповато (Джози заметила это теперь, мысленно сравнивая с утончённой элегантностью обстановки в собственном доме, но несмотря на это родительский особняк выглядел мило и уютно), лорд Эддингтон усадил дочь на оттоманку, наказал ждать здесь и ушёл. Вскоре, правда, вернулся, неся в руках толстый альбом в алой, бархатной обложке. Он уселся на диван, рядом с дочерью, она тотчас же подвинулась ближе, положила ему руки на плечо и оперлась на них подбородком. Лорд повернулся, чмокнул её в чистый лоб и открыл первую страницу.

— Смотри, малышка, что тут у нас? — сказал он таким тоном, будто разговаривал с сущей крохой. Впрочем, Джози ничуть не обиделась — ей нравилось ощущать себя ребёнком.

— Ах, папенька! — вскричала она счастливо. — Это мои детские рисунки! Вы сохранили их!

Но ответила ей подошедшая леди Эддингтон. Кэролайн, усевшись с другой стороны, приобняла дочь и проговорила:

— Ну конечно, сладенькая! Видишь, я вышила паспорту, а отец — подписал.

И Джози вновь почувствовала, что на глаза снова наворачиваются слёзы, но то были другие слёзы

— от ласкового тепла, которое исходило от её родителей.

— Мамочка! Папочка! Как же я люблю вас! — сбивчиво лепетала она, поочерёдно целуя родителей. Боль и горе покинули её сердце. Теперь ей было весело и хорошо.

После ланча Кэролайн предложила Джози пройтись по магазинам, и та с удовольствием согласилась. Она находила неизъяснимую прелесть в том, что может теперь разговаривать с матерью наравне, как женщина с женщиной.

— Цветочек мой, — начала мать, когда они уселись в карету, — расскажи мне, как обстоят у тебя дела с Ричардом? Я вижу, вы стали лучше ладить…

— О, маменька, — Джози зачем-то перешла на громкий шёпот, — я так счастлива! Наверное, ни одна женщина во всём королевстве не счастлива так, как я! Ведь у меня самый лучший муж!

— А ведь ещё некоторое время назад ты пеняла мне и сёстрам за то, что мы защищали его перед тобой, — Кэролайн похлопала её по руке и лукаво подмигнула.

— Я была глупа! Невероятно глупа! — с горячностью призналась Джози — А он такой… такой… — проговорила она, густо покраснев.

— Будоражащий? — подсказала мать.

— О, да… Простите, матушка, за откровенность, — смущённо потупилась Джози, затеребив край платья, — но стоит ему лишь коснуться меня, и я уже вся пылаю и плыву.

— Деточка, это просто чудесно! — сказала мать, обнимая её за плечи. — Я до сих пор влюблена в твоего отца, как та восемнадцатилетняя девчонка, которой вышла за него замуж. И я всегда желала того же вам, мои девочки. Но у Мэри и Сары семьи получились спокойные и основательные. А тебе — моей самой желанной и обожаемой, тебе, моему божьему благословению, я всегда хотела пламенной страсти. Чтобы ты познала большую и яркую любовь.

— Ох, матушка, вы — моя пророчица! — Джози обняла её в ответ, спеша отвести глаза, чтобы мама

162

Цветы всегда молчат

не заметила прячущейся в них печали. Воспоминания о Ричарде снова наполнили сердце тоской. Чтобы убежать от этого чувства, которое она совсем не умела терпеть, Джози попыталась улыбнуться и перевести разговор на другую тему: — Я так хочу, чтобы у меня родился сын, с глазами синими-синими, как у него.

Леди Эддингтон заглянула дочери в лицо.

— Нет, моя милая девочка, — уж поверь моему опыту! — у вас будет девочка.

— Ну тогда уж — двойня! — согласилась на компромисс Джози, увидев, как в глазах матери задрожали слёзы радости. Они вновь обнялись и вволю наплакались, пока добрались до магазинов. Там стало не до слёз.