Цветы всегда молчат (СИ), стр. 77
похоже, задело даже сильнее, чем самого опекуна ограбленного Цветка.
— Да он и не скрывался особо. Сам — Мастер-Дракон, — всё ещё понуро проговорил Ленуа.
Целитель и Смотритель Сада обеспокоенно переглянулись.
— Но как такое возможно, чтобы он нарушил Корневые Постулаты?! — Колдер тряхнул головой, в которой не укладывалась подобная нелепость.
— Лишь в одном случае, — сказал Ленуа, — если Мастер-Дракон не тот, за кого себя выдает…
***
Графство Нортамберленд, замок Глоум Хилл, 1878 год
Последнюю фразу Мифэнви повторила эхом. Она обхватила лицо руками и покачала головой. Чуть успокоившись, сказала:
— Но если это действительно так — то многое становится на свои места. Например, похищение ароматов, подмена сущности… Только тот, кто не имеет собственной силы, станет отнимать её у другого.
Ленуа одарил её восхищенным взглядом, затем обратился к хозяину замка:
— Вам очень повезло, лорд Грэнвилл, ваша жена столь же умна, сколь и прекрасна!
Мифэнви залилась румянцем, а Колдер, нежно поцеловав ей руку, усмехнулся:
— Порой, я и сам удивляюсь своему счастью.
— Всё это, конечно же, мило, — скривился Вардис, рассматривая свои безукоризненные ногти, — но есть дела поважнее взаимных заигрываний.
Ленуа перешёл на таинственный шёпот:
— Сегодня я воочию убедился, что нынешний Мастер-Дракон — подделка! Методы его чересчур грубы, а корыстные цели — лежат на поверхности. Но если мне удастся убедить его в своей верности — а это будет несложно, поскольку он вряд ли умеет читать души, — мы сможем вывести его на чистую воду и спасти тех, кто нам дорог… Но для этого мне нужны ваши помощь и самоотверженность…
Все трое его собеседников переглянулись и согласно кивнули. План Ленуа, включивший в себя так же и предложение Вардиса, был одновременно сложен и прост в исполнении…
***
Увлёкшись обсуждением, они не заметили, как спустился вечер. Мифэнви, как и полагается прилежной хозяйке, пригласила гостя остаться на ужин и переночевать в Глоум Хилле. Ленуа, конечно же, согласился. Когда же все прибыли к ужину — их ждал новый сюрприз: мадам Мишо, уже бывшая в столовой, распростерла объятия, вскричав:
— Гастон! Чёрт тебя подери, Гастон!
— Адель? Неужто ты, Адель?
Обитатели Глоум Хилла замерли, поражённые. Когда Ленуа обернулся к ним, в глазах его блистели слёзы:
— О, Боже! Я ведь столько лет числил её погибшей — мою младшую сестрёнку!
— Сестрёнку?
159
Цветы всегда молчат
— Младшую!
Хором удивились присутсвующие, и удивление это — вполне объяснимо: сложно было найти двух людей, столько же не похожих друг на друга. Ленуа — мал, худ, лысоват, и Мишо — высокая, дородная, со здоровым румянцем и пышной копной волос.
Но сейчас они счастливо обнялись и оба разрыдались. Ужин прошёл живо — чета французов бесцеремонно забрала всё время и внимание себе. Впрочем, никто особенно и не возражал.
Мифэнви куда более беспокоила Латоя. Она выглядела внезапно проснувшейся, вела себя тихо и была бледна. После ужина Мифэнви подошла к кузине и взяла её под руку.
— Идём к тебе, — ласково сказала она, подбадривая Латою улыбкой, — поболтаем по-девчоночьи.
Латоя выжала из себя некую гримасу, которая, по её мнению, должно быть, являлась улыбкой, и позволила себя увести.
В комнате Мифэнви усадила кузину на пуф у туалетного столика и взялась за щетку для волос. Латоины кудри изрядно отросли с момента её появления в замке, и сейчас спадали едва ли не до пояса. Соломенные. Густые и вьющиеся. Мифэнви не завидовала — любовалась.
— Ты что-нибудь помнишь о нём? — спросила она, пропуская через пальцы золотой шелк и проводя щеткой. Она знала — Латоя без слов поймёт о ком речь.
— Честно, очень мало, — сказала та, пристально разглядывая бледную тень себя, отражавшуюся сейчас в зеркале. — Всё это затеяла одна подруга маман. Странно, но она зачем-то обставила всё, как игру и шутку. И меня позабавило участвовать в этом. В церквушке, где нас венчали, было почти темно. А потом он повёз меня в какой-то отель. Там — утвердил права на меня тем самым способом, какой, обычно, предпочитают мужчины. Правда, он сделал всё нежно и аккуратно, мне даже понравилось. Заснула я у него на плече, а проснулась у себя дома, в своей постели. Ночное приключение показалось мне сном, и я не очень расстроилась…
Однако, выслушав её, Мифэнви нахмурилась, но причиной тому стало вовсе не беспечное поведение кузины, а кое-что иное, то, что ранее они не приняли во внимание, придумывая план.
— Послушай, — сказала она взволнованно, — а как звали ту подругу твоей матери?
Латоя пожала плечами.
— Собственно, подругой как таковой она и не стала. Так, мелькнула и исчезла. Как же её звали? — обладательница роскошных золотистых кудрей наморщила лоб. — Помню, что графиня… а вот имени… нет, извини…
— Может быть, Брандуэн? — подсказала Мифэнви.
Латоя закивала, обрадовано.
— Точно, точно! Она! Высокая такая! И выглядела, как королева!
Но Мифэнви это открытие отнюдь не развеселило. Напротив, она смертельно побледнела и отошла к креслу, поспешив опуститься в него, чтобы не упасть.
Латоя бросилась к ней.
— Эй, Мейв, что с тобой? Тебе плохо?
— Уже всё нормально, — слабо улыбнулась та и, переведя дыхание, добавила уже твёрже: — Кажется, я поняла, для чего им нужен был этот фарс — с твоей свадьбой!
— Кому им? — захлопала глазами Латоя.
160
Цветы всегда молчат
— Ордену Садовников, или тем, кто решил им притвориться.
— Что ещё за Орден? — не унималась Латоя, тряся свою собеседницу за плечи.
— Потом, потом… Позови Колдера, и моего дядю, и их гостя… И могу тебя поздравить — если тот мужчина смог провести над тобой обряд замены сущности — значит, он большая шишка в Ордене. И что-то подсказывает мне, что именно он и затеял всю эту аферу. Все остальные — лишь пешки в его игре.