Цветы всегда молчат (СИ), стр. 76

156

Цветы всегда молчат

***

Графство Нортамберленд, замок Глоум Хилл, 1878 год

Крыша над замковым садом была сконструирована весьма занятно: в солнечный день она полностью открывалась, в дождливый же, как нынче, создавала плотный навес. Механизм, приводивший всё это в движение, был ловко спрятан в изящные колонны, увитые плющом и диким виноградом.

Мифэнви прогуливалась по мощённой камнем тропинке под руку с Вардисом.

— Знаете, дядюшка, — негромко проговорила она, поднимая голову и ловя его взгляд; он смотрел на неё с тёплой улыбкой, — иногда я чувствую, что потеряла себя в тот день, когда впервые переступила порог Глоум Хилла.

— Ты жалеешь об этом, дитя моё? — спросил он, внимательно вглядываясь в её лицо. Должно быть, желая найти следы разочарования. Но Мифэнви лишь сияюще улыбнулась.

— Нет, что вы! — с восторженной поспешностью отвечала она. — Ведь обрела я в разы больше. И новую себя — в том числе! — глаза её светились тихой сердечной радостью. — А ведь будут ещё и детишки.

Вардис приостановился. Лицо его приняло серьёзное и даже слегка растерянное выражение. Он, видимо, усиленно размышлял, с чего бы начать разговор на деликатную тему.

— Обещай мне, девочка моя, — сказал он наконец, — что не станешь расстраиваться, если у тебя не будет детей довольно долго?

— Насколько? — почти испуганно и совсем тихо отозвалась она, глядя на него с какой-то болезненной надеждой.

— Возможно, несколько лет. У Цветов с Садовниками с этим бывают проблемы, пока свет одной не уравновесит тьму другого. Но зато потом может рождаться едва ли не по малышу в год.

Мифэнви с облегчением вздохнула.

— Если так — я готова ждать сколько угодно, — радостно проговорила она, прижимая руки к груди, туда, где ухало сердце.

Вардис улыбнулся, словно стирая этой улыбкой неприятный отпечаток предыдущей беседы, и лукаво подмигнул ей:

— Но что-то мне подсказывает, что вы осчастливите меня внучатым племянником куда раньше. У тебя — очень необычная сила. Я никогда не встречал прежде, чтобы Цветок раскрылся столь скоро и цвёл так ярко!

Мифэнви даже смутилась такой похвалы. Вардис собирался сказать что-то ещё, но беседа их была прервана самым бесцеремонным образом — чуть ли им не под ноги и будто прямо из воздуха явились Колдер и ещё какой-то человек невысокого роста.

Мифэнви негромко вскрикнула от неожиданности, Вардис посмотрел на вновь прибывших недовольно.

После того, как Коледр представил гостя, тот поспешил расшаркаться и рассыпался в извинениях.

— Ах, миледи, простите, что мы потревожили вас своим внезапным вторжением, — пролепетал он, склоняясь к её руке.

— Не нужно извинений, — застенчиво произнесла Мифэнви, — ведь, должно быть, лишь дело

157

Цветы всегда молчат

чрезвычайной важности могло заставить вас поступить столь бесцеремонно, потому что я уверена: вы, месье Ленуа, — человек вежливый и любезный.

— Думаю, общение пойдёт быстрее, если мы все присядем, — встрял Вардис и указал на портик, который обрамляли синие звёзды клематиса и где располагались уютные белые скамейки. Когда все разместились, Колдер взял ладони жены в свои и, перецеловав каждый пальчик, начал:

— Мейв, дорогая, мы с Вардисом виноваты перед тобой, потому что начали расследование всех случившихся с нами странностей, не сообщив тебе.

Мифэнви одарила строгим взглядом сначала одного, потом — другого и покачала головой:

— Хорошо, что хоть теперь признались, — тихо пожурила она. — И что же удалось выяснить?

— Миледи, позвольте мне? — смиренно попросил Ленуа.

— И правда, дитя моё, только Созерцатель может пролить свет на всё происходящее, — встрял Вардис, и Колдер поддержал его, кивнув.

— Третьего дня, — приняв пафосную позу оратора, возвестил Ленуа, — эти молодые люди почтили меня своим присутствием…

***

Лондон, Хэмпстед, книжная лавка Гастона Ленуа, тремя днями ранее

Вардиса едва не стошнило — он органически не выносил перемещение по пространственным коридорам. И сейчас ему пришлось опереться на плечо Колдера, чтобы не свалиться от нахлынувшей внезапной слабости…

Ленуа явно не ждал их. Поэтому, при появлении непрошеных гостей, вскочил, сжав в руках большую лупу и книгу. Окинув посетителей рассерженным взглядом, он недовольно спросил:

— Чем обязан, господа?

— Разговор есть, — сухо отозвался Колдер, прислоняя всё ещё ошалелого Вардиса к стене.

— Да я понял, что вы ко мне пришли не в бирюльки играть. Но раз уж пришли — располагайтесь, — он повёл рукой, и комната изменилась до неузнаваемости, превратившись в комфортную гостиную фешенебельного особняка. Все расселись. На несколько мгновений повисло молчание. Колдер нервно сцепил пальцы, хрустнул ими и, вздохнув, проговорил:

— Я полагаю, мне не нужно объяснять, какие события подвигли нас явиться к тебе?

Ленуа кивнул.

— Так каково же ваше мнение, поэтому поводу, уважаемый Созерцатель? — полюбопытствовал Вардис.

— Если честно, — усмехнулся Ленуа, — я бы и вовсе не обратил внимания на то, что происходит в Ордене, — да хоть поубивайте друг друга! моё дело — наблюдать и фиксировать, — если бы всё это не коснулось меня лично.

— Вот так? — приподнял бровь Колдер. — И что же такое могло поколебать беспристрастность Созерцателя?

— Они похитили Аромат у моей подопечной. Фелисите. Она — Дурман, — Ленуа уронил голову и тяжко вздохнул. — Я ведь даже остановить их не мог, только — смотреть да локти кусать!

— Но вы ведь видели Похитителя? — взволнованно спросил Вардис, которого это откровение,

158

Цветы всегда молчат