Цветы всегда молчат (СИ), стр. 63
— Ах, Ричард! — разозлилась она. — Перестаньте разыгрывать мне тут Синюю Бороду, потому что у вас синие глаза, а это — другое!
Ричард сначала смотрел на неё почти гневно, потом в недоумении, а после и вовсе — весело и лукаво.
— Ангел мой, — произнёс он заговорщицки, привлекая её к себе, — синие глаза — это ещё хуже. Борода хотя появляется время от времени, а они — постоянны!
Джози недовольно фыркнула, когда он столь бесцеремонно, ещё не переставшую злиться, притянул её к себе, но потом, искупавшись в его лучистом взгляде, сменила гнев на милость.
Вскоре они оказались у стойки с катанами. И здесь Ричард, серьёзно взглянув на Джози и взяв её под локоть, спросил:
— Так вы правда их не трогали?
Она помотала головой.
— Только смотрела.
В его взгляде появилось любопытство.
— И что скажете?
— Они похожи на ваши крылья!
— Вот как? И чем же? — к её удовольствию Ричард не на шутку заинтересовался.
— Ну… такие же красивые… и… — Джози на минутку задумалась, приложив пальчик к губам; ей очень нравилось, как Ричард реагируют на этот казалось бы невинный жест — … и опасные… — закончила она.
Ричард приподнял её и поцеловал отнюдь не нежно. Ей даже пришлось упереться ему в плечи, чтобы показать: я задыхаюсь! Наконец, он её отпустил и поставил на пол, как дорогую и очень хрупкую вещицу. Только вот вряд ли бессловесная безделица могла удостоиться такого полного страсти и обожания взгляда.
— А можно мне достать и поддержать?! — запросила Джози, едва обретя возможность говорить.
Ричард вынул меч, освободил его из ножен и протянул ей:
— Его зовут Кои. Это означает «Страсть».
— Ух ты! Значит, он любит сражаться!
— Ещё как! Он поёт и ликует, предчувствуя сражение.
— Хочу! Хочу! — затребовала Джози. — Я так хочу услышать его песнь!
Глаза Ричарда сверкнули.
— Ну что ж, давайте сразимся, — предложил он с некоторой ленцой, будто невзначай.
130
Цветы всегда молчат
— О, давайте! — тут же обрадовано согласилась она, но ликование быстро сошло на нет, когда она озвучила мысль: — Но я же могу вас поранить, он такой острый!
Ричард хмыкнул и взглянул на неё с некоторым зазнайством:
— А вы попробуйте!
Джози перехватила цубу катаны обеими руками и ринулась на него. Ричард уклонялся легко, будто танцуя или паря. Притом — настолько быстро, что она даже не всегда улавливала его движения. Пара мгновений — и катана, звеня, вылетела из её рук, а она оказалась прижатой к стене с клинком у горла. Правда, свой меч во время этого боя Ричард даже не вынул из ножен.
— Вы повержены, — проговорил он, но слова его прозвучали для неё музыкой, посылая по телу сладкие разряды возбуждения.
Он нависал над ней, вдавливая её в стену и сжимая свободной рукой её запястья над головой. Джози нравилась собственная беспомощность, его сила и власть над ней. И поэтому она прошептала то, что давно хотела:
— О да, мой господин! И я покоряюсь вам!
Ричард отбросил меч, подхватил её под ягодицы, заставив тем самым обвить свои бёдра ногами, и принялся жадно целовать. Джози хотелось, чтобы он содрал с неё ставшую тяжёлой и жаркой одежду, она хныкала и извивалась.
— Ну уж нет, раз я победил и вы покорились мне, то будьте добры подчиняться моей воле! — сказал он, перехватывая её руки при попытке развязать его шейный платок. — Я буду истязать вас и дальше подобным образом, а вы не должны меня касаться. И близости между нами не будет, поскольку вы не совсем здоровы.
Джози жаждала убийства, но вместо этого она с рычанием запустила пальцы в шелковистые волосы своего умопомрачительного мужа и с жаром ответила на поцелуй…
***
Джози никогда раньше и предположить не могла, что мужчину можно настолько желать. Но эта злополучная неделя перевернула всё в её сознании. А Ричард, мерзкий, гадкий, обворожительный и невозможно желанный, только подливал масла в огонь, дразня и раззадоривая её своими чувственными ласками. Причём запрет на касания действовал теперь абсолютно: нельзя было даже обнять, потереться носиком, потрогать волосы, стащить очки. Ричард пресекал все её попытки нарушить табу нежно, но строго, придумывая новые взыскания и ограничения. Это несказанно бесило её, и так же точно веселило его.
Но то было не настоящее, а будто краденое веселье.
И вот теперь, осыпая её страстными поцелуями, он вдруг остановился и сказал с лёгкой усмешкой:
— Если вам наскучила эта игра — просто остановите меня! Пригрозите мне чем-нибудь, и я тотчас же займу положенное мне место — у ваших дивных ножек!
Видимо, то, что он говорил это не всерьёз, разозлило её, поэтому она, отстранившись и заглянув ему в глаза, произнесла задумчиво:
— Чем бы таким вам пригрозить? Может быть, последовать вашему примеру и запретить касаться меня? Ну, скажем так, на месяцок? — Но она немедленно пожалела о сказанном, потому что в глазах Ричарда отразился неподдельный ужас. Ей пришлось обнять его, нарушив запрет. Его колотило, пальцы, скользившие вдоль её спины, дрожали, но он не просил пощады либо прощения, должно быть полагая себя недостойным их. — Ах, Ричард, — сказала она нежно, и голос её
131
Цветы всегда молчат
прерывался от волнения за мужа, — я просто пошутила, я не буду так делать. Властвуйте мной и дальше. Ваша власть сладка мне…
— Джози, ангел мой, любовь моя, цветик мой ненаглядный, — шептал он, целуя её руки, — я не заслуживаю таких слов и вашего снисхождения. Я зарвался и взял на себя слишком много.
— Вовсе нет! — Джози возмущало это его самоуничижение. — Ну как вы не поймёте, что мне всё нравится! Что вы мне нравитесь! Просто я не умею сдерживаться!
— Джози! О, Джози! — он опустился перед ней на колени, захлёбываясь нахлынувшим счастьем.
Тогда она сползла со стола, — а дело происходило в кабинете, — и приземлилась рядом с ним, ей было не по нраву смотреть на него сверху вниз, гораздо приятнее было наоборот.