Цветы всегда молчат (СИ), стр. 62

— Матушка обычно просила нашу кухарку — а она очень сведуща в такого рода делах, так как ранее была повитухой, — и та варила мне чай из трав. Очень ароматный. От него постепенно проходила боль. И ещё мне разрешали весь день лежать в постели.

— Конечно же, ангел мой, — отозвался он, — я немедленно сделаю вам такой чай и отдам распоряжения, чтобы слуги выполняли любое ваше указание. Отдыхайте столько, сколько вам будет нужно, и зовите меня, если что…

Ричард был уже у двери, когда она, спрятав лицо в подушку, проговорила:

— Вы же освободите меня от супружеских обязанностей на это время?

Он ничего не ответил, только горестно хмыкнул и ушёл.

***

… Но сегодня всё было по-другому. Когда Ричард вошёл к ней с подносом, она сама, хныча, протянула к нему руки. И он, поставив её завтрак на прикроватную тумбочку, присел рядом и притянул жену к себе.

Она потёрлась носом о его плечо, удобнее устраиваясь в кольце его рук. Когда он был рядом, ей всегда становилось легче. С того памятного дня он больше ни разу не заводил разговор на эту тему, узнавая о том, что с ней, по каким-то, видимо, только ему заметным признакам.

— Джози, любовь моя, — прошептал он, баюкая и целуя в макушку, — есть способ надёжнее, чем чай. Но вы должны полностью довериться мне, хорошо?

Она обняла его за шею, посмотрела в глаза и, прочитав в них безграничную любовь и нежность, кивнула.

— То, что я сейчас сделаю, может показаться вам … — он запнулся, — … немного противоестественным… и даже страшным…

Она помотала головой.

— Я видела ваши крылья. И, думаю, что вы не совсем человек… Ну… не совсем обычный…

Он замер, а потом, должно быть, собравшись с духом, взволнованно спросил:

— И это вас не отталкивает?

— Нет же! Я вам сразу сказала! Мне очень понравилось! — искренне заявила Джози. — Я тогда поняла, какой вы у меня … невозможно красивый… — с придыханием закончила она.

Однако он совсем не обрадовался эту комплименту, напротив, побледнел, погрустнел и сказал невесело:

— Джози, не нужно снисхождения. Это немного больно.

Она резко отстранилась, губы её задрожали, а на глаза навернулись слёзы:

— Да как! Да как вы можете! — и зашлась в рыданиях.

Ричард немедленно сгрёб её в охапку, прижал к себе, осыпая поцелуями и весь дрожа:

128

Цветы всегда молчат

— М-моя б-богиня с-соизволила с-снизойти к-ко м-мне, а-а я-йа п-посмел о-отвергнуть е-её! Н-нет м-мне п-прощения! Д-Джози, н-не п-плачьте, п-потому ч-что я-йа д-должен в-вскрыть с-себе в-вены, ч-чтобы з-заплатить к-кровью з-за к-каждую в-вашу с-слезинку.

Она обернулась, поглядела на него и вдруг поняла, что он не шутит. В глазах его были такая мольба и такое отчаяние, что сердце её сжалось. Она обняла со всей нежностью, на какую была способна, и проговорила:

— Вы такой глупый и такой злой!

Он кивнул, и она увидела в нем решимость согласиться с чем угодно.

— И не потому, что я плакала! Это вздор! А потому что вы совсем не хотите любить себя, словно вы

— худшее из всего, что есть на земле!

— А если… — начал, было, он, но она приложила пальчик к его губам:

— Не смейте! Не смейте так обращаться с моим Ричардом! Только я могу не любить его, если захочу!

Он рассмеялся светло и счастливо.

Нежно приподняв Джози, Ричард осторожно опустил её на подушки. Очертил руками совершенные контуры её тела. Прикусил через тонкую ткань ночной сорочки набухшие сейчас груди. Перехватил её запястья и аккуратно вжал их в подушку у неё над головой. Джози прикрыла глаза, отдаваясь его ласкам. Он опустил её руки, позволив обнять, и стал целовать, опускаясь всё ниже и шепча слова на каком-то странном, но очень красивом языке… От его ладоней, что едва касались её, исходили золотистые лучи. Они несли тепло, умиротворение и забирали боль. Джози охватила нега. Веки отяжелели и сомкнулись… Она провалилась в пух облаков.

Когда Джози проснулась вновь, за окном уже вовсю правил бал день. Она заметила, что постель перестелена, а на ней — чистая сорочка. Она больше не ощущала того болезненного дискомфорта, что испортил ей утро. Радостная, она соскочила с кровати и направилась в ванну. Затем, вволю наплескавшись, позвала Клодин и попросила ту подобрать ей наряд поромантичнее. Джози уже давно приняла как данность, что одежду и даже бельё ей покупает Ричард. У неё был просто отвратительный вкус, у Клодин вон и то лучше!

Платье сливового оттенка — очень к лицу и к настроению: чуть шаловливому. Узнав, что Ричард у себя в кабинете, Джози немедленно, неприлично прыгая через ступеньку, отправилась к нему. Ричард сидел за столом, немного печальный, и что-то читал. Джози окликнула его, и он тотчас же оторвался от своего занятия, поднялся ей навстречу и весь просиял.

— Как ваше самочувствие, ангел мой? — поинтересовался он, заключая её в объятия.

— О, просто замечательно! — воскликнула она радостно. — Мне хочется что-нибудь делать! Что-нибудь этакое!

— Почему-то мне уже страшно, — проговорил Ричард, весело улыбнувшись и лукаво подмигнув ей.

— Ууу! — надулась Джози. — Не будьте букой! Пойдёмте лучше я вам что-то покажу.

— Надеюсь, это не опасно для жизни? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Ну… смотря как, — чуть обижено ответила она.

— Весьма обнадёживает, — прокомментировал Ричард, а Джози фыркнула, схватила его за руку и потащила за собой.

Они спустились на первый этаж, и Джози свернула туда, где располагалась энгава с катанами

129

Цветы всегда молчат

Ричарда. Он даже опешил и притормозил, заставив застопориться и её. Это вызвало гнев Джози. Она резко крутанулась, уставившись на него зло и недовольно, уперла руки в бока и выпалила:

— Ну что ещё! — голос её подрагивал от возмущения.

— Джози, — проговорил он строго, будто отчитывая непослушную девчонку, — скажите мне, что вы ничего не трогали там!