Цветы всегда молчат (СИ), стр. 58

— Да, закрадывалась ко мне такая мысль и ни раз, — согласился Ричард, — а посему, старина, дай-ка мне своё чудесное Зелье Выявления.

Колдер подошел к одному из стеллажей, порылся среди склянок с подозрительного вида содержимым и протянул Ричарду одну, в которой булькала болотного оттенка жижа.

Ричард взглянул на наклейку с надписью: там вились и приплетались непонятные, на первый взгляд, закорючки. Его глаза расширились от удивления. Он даже с особым тщанием протёр очки. И, лишь водрузив их обратно, ошарашено произнёс:

— Марийский?! А чем тебя не устраивает старая добрая латынь? Или древнегреческий? Или арамейский, на худой конец?

Колдер пожал плечами.

— Ну, наверное, тем, что они доступны многим магам, а марийский — единицам! Психам, вроде тебя и меня! А условия активации тебе известны — это ведь Зелье Выявления Истины.

— Никогда этого не понимал желания зашифровывать, — проговорил Ричард, будто сам себе, взбалтывая содержимое бутыли. — Ведь способность слышать и понимать все языки мира есть у любого Садовника.

119

Цветы всегда молчат

— Странно, что тебя это удивляет. Всё ведь, как везде. Одни более чуткие и восприимчивые. Другие — глухи и черствы. Да потом ни мне тебе рассказывать, что большая часть наших — тёмные, во всех смыслах. Светлых, как ты, — по пальцем перечесть. Будь иначе — все бы Садовники слышали свои Цветы и не мучили бы их.

Ричард печально вздохнул: каждый раз, когда в Ордене докладывали, о том, что где-то по вине Садовника погиб Цветок, у него душа была не на месте. И даже то, что нерадивца ждало медленное умирание от вины и отчаяния, казалось ему слабым наказанием за совершенное. Осознание того, что теперь и он причастен к мучениям и слезам эдемского Цветка, корёжило его отвращением к себе.

Порадовавшись тому, что Колдер с увлечением переставлял пузырьки в шкафу и не обращал на него внимания, Ричард подавил судорожный вздох и уже спокойно прочёл название зелья по-марийски. Жидкость замерцала огоньками, забрезжила заревым сиянием и поменяла цвет на изумрудно-зелёный, а консистенцию — на кристально-чистую. Затем он вновь вернулся к карте и вылил на неё получившуюся взвесь. Бумагу охватил огонь, разбежавшись от середины к краям, но, оказалось, лишь опалил верхний слой… На листе же, исчерченном параллелями и меридианами, теперь проявился совсем другой рельеф местности.

— И как тебе это понравится? — сказал он, подзывая Колдера. Тот бросил взгляд на карту и ухмыльнулся.

— Создаётся впечатление, будто кто-то играет с нами в Крис Киндл[1] с подсказками. Разберёшься

— будет тебе сюрприз!

Ричард невесело улыбнулся:

— В детстве мне нравилась эта игра. Меня всегда звали играть в неё, потому что я быстрее других находил подарки. Правда, они были не мои, но это не важно.

— Сыграешь и теперь? — хмуро глянул на него Колдер: ему-то самому подобные развлечения никогда не нравились.

— Да, и как можно скорее, времени у меня, как видишь, — он возвел глаза под лоб, намекая на красовавшийся над головой знак смертника, — времени у меня мало. Поэтому, уж не обессудь, уедим мы завтра пораньше.

— Да, кстати о твоём приговоре? За что они тебя?

— Странно, что спрашиваешь такое. Алый Гибискус — Цветок Богини. Я не имел права даже пальцем касаться её.

— Глупости! Это я тебе как Смотритель Сада говорю. Будь ты тёмным — согласен. Но Светлый уж никак не может осквернить Цветок Богини. Они, что, — и тебя задурманили?!

Ричард содрогнулся и схватился за голову. Он настолько не склонен себя прощать, что принял эту кару едва ли не с благодарностью. Но если это сделано специально, допустим, с целью убрать его, чтобы добраться до Джози, то зачем надо было вызывать его к Мастеру-Дракону и устраивать показательное судилище? Можно же было привести приговор в исполнение в любом месте и в любое время! Почему они ждали столько времени? Почему вообще, если так блюдут Цветок, позволили свершиться тому, что свершилось? Затем высшим посвящённым затевать такую аферу? Тут логика давала сбой.

— В Орден мне теперь не попасть, поэтому я займусь поисками вот этого острова, — тряхнув головой, чтобы отогнать дурные мысли, сказал Ричард и ткнул в карту, где среди пересекающихся долгот и широт выявился доселе незримый атолл.

120

Цветы всегда молчат

— Ага, а я построюсь разобраться с этими секретными Сантами, — ответил Колдер задумчиво.

Тут Ричард выпрямился и прикрыл глаза.

— Откуда здесь столько сорняков? Так и ползут.

— Немудрено, в замке — два Цветка, да и свою чуют.

— Как ты пустил к себе Повилику, Смотритель?

— Она ещё не осознает своей силы, — ответил Колдер уклончиво, не желая вдаваться в объяснения, что Мифэнви жалеет непутёвую кузину, видя в ней, прежде всего, человека.

— Скоро осознает.

— Вот тогда и уничтожу.

— Ну что ж, тогда пойдём? — бросил Ричард, всё также не открывая глаз и вслушиваясь в колебания пространства.

— Тебя же запечатали?

— Не бойся, выдрать несколько сорняков я ещё гожусь.

— Ну раз так — пошли!

И через несколько мгновений два демона с пламенеющими крыльями — синий и чёрный — пронеслись прямо через стену…

_________________________________

[1] Крис Киндл, или Секре́тный Са́нта,или Тайный Са́нта, или Секретный Санта-Клаус (англ. Secret Santa), иногда также называется Полианна (Pollyanna, в честь романа), Крис Киндл (Kris Kindle) или Крис Крингл (Kris Kringle), — рождественская церемония анонимного обмена подарками группой людей. Все секретные Санты прячут свои подарки, а затем подбрасывают небольшие подсказки с именем одаряемого, которые приводят того к месту, где спрятан подарок.

Графство Нортамберленд, замок Глоум Хилл, 1878 год

Гости разъехались.

Первым отбыл Джоэл Макалистер, провожала его Латоя, и надо признать, расстались они почти дружески.

Напоследок он, подмигнув, спросил:

— Признаем ничью? — Латоя кивнула. Он продолжил: — И скажу тебе — эти двое совершенно противоестественно увлечены друг другом. Ладно, ещё твои кузен и кузина, только поженились — не натешились ещё. Но эти! Женаты уже более полугода — а так и ищут друг друга глазами! Ненормально это!