Цветы всегда молчат (СИ), стр. 57
Сейчас она пролистывала пепельно-розовые страницы, окаймлённые амурчиками и корзинками фиалок, и рассеянно улыбалась, наткнувшись на какой-нибудь пламенный, но совершенно нелепый сонет. Все слова Ричарда, сказанные ей вчера, были во стократ поэтичнее. Они заставили её сердце колотиться так, как никогда не заставляли эти дежурные стихи. Джози взяла карандаш, которым Ричард, наверное, делал какие-то пометки в газете, и постучала им по странице, вверху которой голубки растягивали ленточку, а вокруг них сыпались цветы. Ей хотелось что-то изобразить, как-то выплеснуть то, что сейчас переполняло душу. Но сочинительство поэтических произведений давалось ей плохо, а рисовала она и того хуже.
Углублённая в свои мысли, она даже и не заметила, как подошёл Джоэл. Более того, она упустила тот момент, когда он подтащил второе кресло и уселся рядом. И лишь когда его рука нагло легла ей на коленку, она вздрогнула и бросила на него гневный взгляд. Прикосновения кого-то, кроме мужа, были отвратительны ей. Брезгливо поморщившись, она откинула его руку и, сведя бровки к переносице, возмутилась:
— Что за бестактная фамильярность! Впредь, если пожелаете флиртовать, будьте галантнее!
— Значит, в целом вы не против флирта? — самодовольно ухмыльнулся он, вытягивая свои длинные ноги и пытаясь достать её ножку. Джози вся подобралась и отодвинулась сколько могла дальше.
— И с чего бы вы начали меня обхаживать, если исключить руки и ноги? — проговорила она, держа спинку очень прямо.
Джоэл пытался раздеть её взглядом, и зримо возбуждался от этого занятия. А вот Джози в этом плане он был совершенно не интересен. Более того, утром он наверняка ходил проведать лошадей,
117
Цветы всегда молчат
и теперь от него неприятно разило, а она привыкла, что её чистюля Ричард всегда пах розовым мылом и дорогим одеколоном.
— А чтобы предложили вы? — мурлыкнул он сытым котом.
— Что ж, — она призадумалась, по извечной своей привычке приложив пальчик к губкам. Джоэл смотрел на неё так, будто готов был съесть. — Вы могли бы нарисовать мне что-нибудь в альбом?
— Нарисовать? — удивился он. — И чтобы вы желали?
— Розу ветров! — не задумываясь, выпалила она.
Джоэл подавился словами, что собирался произнести. Нелепо замахал руками, но кое-как всё-таки обрёл способность говорить:
— Я представления не имею, что у ветров за розы! — недовольно буркнул он, явно уязвлённый мелькнувшей в её взгляде насмешкой. — Думаю, нет, уверен — вы шутите!
Она пренебрежительно фыркнула.
— Ну … тогда … расскажите мне о звёздах в южном полушарии?
— Да что с вами?! — вскричал Джоэл, вскакивая. — Разве я похож на астронома?!
— Ах, милорд, — Джози картинно воздела свои изящные ручки, — что же вы к даме без звёзд и без роз! Право же, я разочарована!
А тут ещё Джози глянула куда-то сквозь него и, вся просияв, бросила альбом в кресло, подхватила юбки и пробежала куда-то.
Оглянувшись, Макалистер заметил Торндайка, который в одной руке держал чашку кофе на блюдце, а другой — тут же обнял и привлёк к себе подбежавшую жену. Причём весь вид его говорил: «Не приближайся! Не трогай! Не смей!»
Макалистер, пронаблюдав эту картину, махнул рукой и ушёл.
***
Джози взяла чашечку, отхлебнула чуть-чуть, потом вынула из рук Ричарда и блюдце, поставила всё это на комод неподалёку и обняла мужа, положив ему голову на грудь. Ричард замер, и она услышала, как неровно стучит его сердце.
Она подняла личико и, поймав его взгляд, сказала жалобно:
— Не оставляйте меня, Ричард.
— Не волнуйтесь, ангел мой, пока что я всё время буду с вами. Ещё и надоесть успею! — он улыбнулся, хотя слёзы, блестевшие в её глазах, явно обеспокоили его.
Она мотнула головой.
— Нет, никаких «пока»! Поклянитесь, что будете со мной всегда?!
Он обречённо вздохнул и крепко прижал её к себе, промолвив горестно и упаднически:
— Джози, любовь моя, единственное, что я могу обещать, — быть с вами, пока смерть не разлучит нас.
— Не разлучит! — упрямо топнула ножкой она. — Мы умрём в один день!
Ричард задыхался от той бури эмоций, что бушевала сейчас в душе: благодарность, нежность, счастье, отчаяние, безысходность, презрение к собственной слабости и страх за любимую. То была
118
Цветы всегда молчат
худшая из пыток, что ему довелось выносить. Он едва сдерживался, чтобы не рухнуть со стоном на пол и не начать кататься, воя и выдирая волосы.
— Ричард, перестаньте! — нежно, но требовательно сказала она, прикладывая ладошку к его сумасшедше колотящемуся сердцу. — Просто поймите, что я не позволю вам умереть без меня, и успокойтесь!
— Я не заслуживаю такого, Джози, — чуть дрогнувшим голосом ответил он.
— А это уже мне решать! — бескомпромиссно заявила она. — И ещё я, как только проснулась, хочу, чтобы вы меня покружили!
И он выполнил это с удовольствием. Ей наконец-то удалось взъерошить ему волосы, стащить очки и поцеловать в бездонную синеву глаз.
— Я отлучусь ненадолго, — сказал он потом.
— Я буду ждать, — ответила она.
***
В лаборатории, как всегда, царил полумрак. По стенам метались тени от очага, разыгрывая лишь им известную пьесу — пугающую и грустную. Колдер стоял, опершись о свой рабочий стол, сложа руки в замок, и разглядывал своего собрата по Ордену, склонившегося сейчас над старинной картой.
— Где ты взял эти сокровища? — спросил он, наконец.
Ричард оторвался от карт, снял очки и устало потёр глаза.
— У Ленуа. Он сказал, что ему какой-то чудак за пенни отдал.
Колдер хмыкнул.
— Ну да, знаем мы этого прохвоста Ленуа и его чудаков. Так я и поверил, чтобы Созерцатель, да ещё и такого уровня посвящения, делал что-то просто так. Вмешиваться он не имеет права — но намекнуть-то может.