Цветы всегда молчат (СИ), стр. 49

— Слёзы Цветка — Живительная Роса. По народному поверью — исцеляет любые раны и даже воскрешает из мёртвых. Как ты думаешь, это правда? — он продолжал целовать каждый её пальчик, а она всё также обнимала и баюкала.

— Ну что за глупости, — произнесла она, — живая вода, чудесное излечение, оживление — да кто же в такое поверит!

Колдер поднялся и сел рядом, нежно обнял, сцеловал слёзы.

— Что это было? — спросила Мифэнви, наконец успокоившись и уткнувшись в его перемазанное сажей плечо.

— Что именно тебя интересует? — Колдер пропускал через пальцы расплавленное золото её волос, рассыпавшихся сейчас по хрупким плечам.

— Давай начнём с меня, — сказала она с тихим вздохом.

— Я уже говорил тебе о Цветении. Оно сжигает всю тьму вокруг. И в первую очередь — таких, как я. Мне ещё повезло. Вообще-то от меня и ошмётков не должно было остаться.

— Вот как, — она зябко повела плечиком. — Так почему же ты… остался?

— Ты ведь кинулась защищать меня. Наверное, активировался какой-то щит. Это совершенно ещё не изучено. Эх, были бы сейчас мои приборы под рукой!

— Препарировал бы меня? — Мифэнви сощурилась в его любимой манере.

— Нет, — помотал головой Колдер, — отрезал бы кой кому болтливый язычок. Хотя… Язычок нужен для куда более приятных занятий…

Он притянул Мифэнви к себе, упёр её затылок в свой локоть и обвел языком контур её губ. Губы тут же раскрылись, словно лепестки цветка, пропуская его внутрь, позволяя безраздельно властвовать. От его поцелуев Мифэнви таяла. Она желала большего, нежные щёки её заалели. Колдер оторвался от неё едва ли не со стоном.

Глаза его и так тёмные, как ночь, сейчас и вовсе напоминали две бездны.

— Я тоже загораюсь, стоит мне лишь коснуться тебя, — прерывисто прошептал он. — Такова сила любого цветка — ваш аромат столь упоителен, что голова идёт кругом… — он прикрыл глаза, его дыхание обжигало нежную кожу её шеи. — Но мы не будем этого делать сейчас, только после твоего Цветения… Тебе стоит немного восстановиться…

Он слегка отстранился, встал и протянул ей руку:

— Идём, а то нас уже наверное заждались.

— Но твоя одежда! Что о нас подумают, если тебя увидят таким! — промолвила она, зардевшись ещё сильнее.

Он ухмыльнулся:

— Завидовать будут! Но можно и так, — он проговорил какие-то слова на неизвестном языке, и клубы мрака окутали его, повиснув на плечах длинным чёрным плащом.

Раньше, ещё в Глоум Хилле, впервые столкнувшись с магией, Мифэнви испытывала неловкость из-за того, что позволяет ей вершиться. Но сейчас это восхищало и завораживало.

— Так значительно лучше, — сказала она, и глаза её сияли, как кристаллы льда, пронзённые солнцем. — И да, — хотела сразу сказать, — мне понравились твои крылья.

101

Цветы всегда молчат

На сей раз он ухмыльнулся самодовольно и чувственно.

— Думаю, ты сможешь приручить его — моего демона, — сказал Колдер. И Мифэнви согласно кивнула.

Они взялись за руки и пошли в сторону дворца.

— С Цветением мы разобрались, — вернулась к разговору Мифэнви, — но откуда взялся Пол?

— Я думаю, кто-то использовалDatúra stramónium, Дурман. Это растение рождает иллюзии и погружает разум в наркотический сон, — чуть рассеянно ответил Колдер, поглощённый размышлениями.

— Что значит «использовал»? То есть, это сделал не сам Цветок? — удивилась Мифэнви.

— Как правило, Цветок, а особенно обладающий силой такого рода, нужно заставитьисточать аромат. Грубо говоря, чтобы Дурман, или другой, подобный ему цветок,начал пахнуть, нужен некий внешний катализатор. И это — целый ритуал. Но если в него добавить несколько специальных заклятий, силу Цветка можно извлечь. Мы называем это — Похищенный Аромат. В руках опытного мага он превращается в страшное оружие. Но сделать это может только посвящённый в обряды Ордена. И притом посвящённый — никак не ниже Мастера.

— Но зачем кому-то из Мастеров Ордена делать это? — Личико Мифэнви выражало крайнюю степень изумления.

— Вопрос вопросов, — задумавшись, покачал головой Колдер. — Меня беспокоит другое: этот кто-то знал, чем можно зацепить нас с тобой. И вот это мне уже сильно не нравится.

— Что случается с Цветком, у которого похитили Аромат? — ухватилась за мелькнувшую догадку Мифэнви.

— Начинается Увядание, — вздрогнув, сказал Колдер. — И это страшно.

— Увядание проявляется как-либо внешне, в смысле — можно ли это определить по физическому состоянию девушки? — не унималась Мифэнви.

— Да, человек будет постепенно угасать, словно его изнутри точит неизвестная хворь, — порассуждал Колдер и вдруг ударил себе рукой по лбу: — Идиот! Как я мог забыть?!

— Ты о чём? — Мифэнви обеспокоено взглянула на мужа.

— Помнишь, где-то чуть больше недели назад мы с тобой обсуждали историю, опубликованную в

«Дейли телеграф»? — он схватил руку жены и затряс её.

— Ту, где рассказывалось о нескольких молодых леди, у которых будто остекленели глаза, и они словно превратились в кукол? — припомнила она. Он кивнул. — Там ещё, кажется, говорилось, что это какая-то доселе неизвестная науке болезнь…

— Верно, именно так и проявляется Увядание. Как же я сразу не обратил внимания? Словно, кто-то нарочно усыпил бдительность Смотрителя… И почему в Ордене не забили тревогу? Не нравится мне всё это… — проговорил Колдер, недобро сощурившись. — Нужно будет обсудить это с Торндайком, он у нас мастер видеть скрытую суть вещей, недаром же — учёный!

— Торндайк — это тот джентльмен в очках, у него ещё жена — красавица? — восполнила Мифэнви.

— Они произвели на меня очень приятное впечатление.

— Надеюсь, с его женой ты подружишься. Я намерен пригласить их погостить в Глоум Хилл. Кстати, она тоже Цветок — Алый Гибискус.

102

Цветы всегда молчат

— Вот как… А я то думала, почему мужчины вьются вокруг на неё, как пчёлы.