Цветы всегда молчат (СИ), стр. 38
Колдер пошёл, обнял за плечи, развернул к себе…
— Не плачьте… Возможно, всё не так плохо…
И словно опровергая его слова, замок сотряс раскат грома. Полыхнула молния.
Мифэнви вздрогнула и прижалась к нему ещё сильнее. Он мог бы перенести её в Лланруст немедленно, но членам Ордена строжайше запрещалось демонстрировать свои способности на
77
Цветы всегда молчат
глазах у непосвящённых… Да и к тому же молнии создавали сильнейшие помехи в пространственных коридорах, а значит, их могло выбросить за много миль от нужной точки.
Поэтому сейчас Колдеру оставалось лишь стискивать зубы от бессилия и надёжнее обнимать ту, которую хотелось укрыть и спрятать от всех бед и невзгод, что сыпались на её хрупкие плечи.
— Выезжаем завтра с утра, какая бы погода не была. При хорошем раскладе мы прибудем в Лланруст уже вечером…
— Хорошо, — вздохнула она. — Вы поедете со мной?
Она подняла личико. Он зажмурился не в силах видеть её слёзы.
— Да, разумеется.
— Хм… а ты не находишь, Мейв, что это будет выглядеть чересчур пикантным: ты одна с неженатым мужчиной… Что станут говорить? — вставила Латоя. Всё это время она стояла рядом с Аароном и о чём-то с ним шушукалась.
Мифэнви не умела ненавидеть, но сейчас была в шаге от того, чтобы научиться. Вцепившись побелевшими пальцами в одежды Колдера и пару раз глубоко вздохнув, она ответила так спокойно, как только смогла:
— Если мой батюшка умрёт, мне будет всё равно, что обо мне станут говорить… — затем, слегка поклонившись, сказала: — Колдер, простите, что оставляю гостей на вас и уклоняюсь от обязанностей хозяйки, но я бы хотела пойти к себе и начать собираться.
— Конечно же, идите. Вы в порядке? — его обеспокоенный взгляд пробежался по её побледневшему лицу. — Вас проводить?
— Нет, благодарю, — тихо отозвалась она и побрела к лестнице.
Проводив глазами её хрупкую фигурку, Колдер перевёл взгляд на парочку.
— В некоторых варварских странах до сих пор существует славный обычай: рубить головы за дурные вести, — вкрадчиво проговорил он, — и сейчас я сильно сожалею, что Великобритания поспешила стать на цивилизованный путь. А лжецов и вовсе следовало бы сажать на кол. Вы ведь не приносили то письмо? Так каковы ваши истинные намерения, скажите мне, Спарроу?
Аарон выглядел не на шутку испуганным.
— Я и впрямь приехал за леди Мифэнви. Её батюшка — мы коротко знакомы с ним — попросил привезти дочь во что бы то ни стало. А письмо…
— он замялся. Но тут взвилась Латоя:
— Это я сказала забрать ему послание у почтальона… Ты же мог нас выгнать, не выслушав!
— Интересно, а что помешает мне это сделать, выслушав? — ухмыльнулся Колдер.
Латоя растерялась… Помявшись мгновенье под тяжёлым взглядом кузена, она все же осмелилась предположить:
— Ну хотя бы буря…
— Да неужели?
— Вы же не станете выгонять под дождь приятеля отца вашей невестки… — робко вставил свою версию Аарон.
— Довод не менее неубедительный, чем первый, но всяко лучше. Так уж и быть, оставайтесь на
78
Цветы всегда молчат
ночь. Но ночевать будете в помещениях для слуг. Гостевых комнат у меня нет.
Спарроу согласился и изъявил горячее желание тотчас же их осмотреть. Колдер вновь вызвал Филдинга и распорядился проводить гостя. Латоя увязалась следом, сказав, что желает знать, как устроят её жениха…
***
Вернувшись к себе, Латоя села на постель и тряхнула головой. Сегодня случилось столько всего, что можно было спятить. Но главное, что разрешилось всё в итоге довольно-таки хорошо. Разумеется, ей совсем не нравился Аарон: он стар и толст. И не дворянин, к тому же. Однако, к сожалению, это было всё, что ей оставалось. Возвращение в свет не будет столь триумфальным, как мечталось, но всё-таки оно состоится.
С такими мыслями она направилась в ванную. Латое очень нравилось здешнее нагревательное устройство, — она слышала, что Колдер сконструировал его самолично, — благодаря которому вода из крана текла уже горячей. Это позволяло быстро и без проблем набирать ванну. Что Латоя и сделала, с наслаждением погружаясь в её тёплые объятия.
Она вошла в комнату, вытирая волосы махровым полотенцем. На ней была лишь лёгкая батистовая сорочка. Надетая на мокрое тело, она ничего не скрывала, а наоборот, соблазнительно обтекала стройные округлые формы Латои. Девушка что-то напевала, почти счастливая сознанием того, что жизнь её пошла на лад… И тут она заметила тёмную фигуру на своей кровати.
— Колдер, что ты тут делаешь? — возмутилась она. — Ты же у нас поборник добродетели.
— Заткнись, — сказал он, оборачиваясь.
И Латоя обомлела. Если раньше, несмотря на то, что он ей не нравился, как мужчина, она всё же признавала, что внешность у него весьма эффектная, то сейчас… Он был пугающе, демонически красив. И Латоя не отводила от него глаз, потеряв дар речи.
Он встал и медленно пошёл к ней. В его движениях было что-то гипнотическое, лишающее воли. Латое стало страшно, но она не могла даже пошевелиться.
Он остановился рядом. Её охватило жаром, что исходил от него. То было тёмное пламя. Оно клубилось и пылало в его глазах: Латоя была вынуждена встретиться с ним взглядом, так как изящные аристократические пальцы кузена обхватили её подбородок и приподняли лицо.
Колдер усмехнулся, и усмешка эта сводила с ума. Когда он же заговорил, голос его шипел, подобно змеиному, и обволакивал:
— У тебя отвратительный Сок, но Нектар я сейчас пить не могу. А я очень, очень голоден.
С этим словами он выпустил клыки и, приподняв Латою над полом, словно куклу, впился в её нежную шейку. Она обмякла, даже не вскрикнув.
***
Сделав несколько глубоких глотков, Колдер отстранился и, пробормотав:
— Как же все-таки отвратительно.
Он осторожно перенес Латою на кровать. И, проведя рукой, заклинанием стёр следы укуса: