Цветы всегда молчат (СИ), стр. 37
— Что мне делать с этим? С цветком внутри меня? — спросила она наконец.
— Мифэнви, Цветок может только цвести и благоухать.
— А как же Сорняки?
— Оставьте их Садовникам и Смотрителям, это наша забота.
— Несмотря на то, что всё это более чем щекотливая тема, к тому, попахивающая ересью, было бы
75
Цветы всегда молчат
неплохо почитать что-нибудь об Ордене.
Он подошёл к шкафу и вытащил два свитка.
— Начните с азов. Это очень интересно. Язык цветов, например.
Она кивнула, сложила свитки в карман своего передника и направилась к выходу. Он вежливо открыл перед ней дверь и пропустил вперёд. Дверь так и осталась приоткрытой…
В душе его сейчас царил благодатный покой, недаром же незабудка дарит нежность и умиротворение. Он уж было собрался приняться за работу, едва ли не напевая от той тихой радости, которой полнилась ныне его душа, когда до слуха донеслись звуки спора. В коридоре разговаривали на повышенных тонах, и голос этот он бы узнал из тысячи.
***
Латоя держала под руку пухловатого растерянного мужчину и с вызовом смотрела на кузину.
Смерив Мифэнви взглядом, она сказала:
— Я так рада, что ты жива, дорогая Мейв. А то Колдер прямо взбесился, когда ты сознание потеряла, — Латоя подмигнула ей. — И знаешь, что я тебе скажу, милая кузина, тебе следовало бы почаще падать в его объятия…
Мифэнви побледнела. Как Латоя могла говорить такие гадости да ещё при чужом человеке! Почему она сейчас она жалась так к нему? Неужели у этой девицы совсем отсутствуют всяческие совесть и стыд? Но сейчас Мифэнви злилась даже больше за то, что Латоя треплет имя Колдера. То, что произошло между ними в лаборатории, безусловно, взволновало её. Она всегда знала, что значит для него несколько больше, чем просто вдова любимого брата, и сегодня, увидев тот цветок, убедилась в его чувствах воочию. Но, несмотря на то, что его поцелуи были вовсе недружескими, это не поколебало её уверенности в порядочности деверя.
Поэтому сейчас, поздоровавшись с этим господином и сделав книксен, она сказала с достоинством истинной принцессы:
— Латоя, покуда я в этом замке хозяйка, я бы попросила тебя быть вежливой, когда ты говоришь об его обитателях…
— Я-то, глупец, думал — баста! Занавес! Ан нет — представление только начинается. И — о, эврика! — у нас лучшие кресла! — раздалось сзади.
Колдер стоял, привалившись к арке прохода и сложив руки на груди.
— О чём это вы? — едва ли не испуганно проговорила его невестка.
— Понимаете ли, Мифэнви, загвоздка в том, — со своей обычной обманчивой ласковостью начал Колдер, — что некоторое время назад я вот этими руками, самолично, вышвырнул нашу с вами дражайшую кузину к чертям собачьим! Но не тут-то было! — потом перевёл пылающий ненавистью взгляд на самодовольно ухмыляющуюся Латою: — Ты же у нас Повилика? Так ведь?
Она не ответила. Влез Аарон.
— Милорд, миледи! Я бы просил вас быть поаккуратнее с моей невестой, — гордо вскинув голову, проговорил он.
— Ну во-первых, господин-не-знаю-как-вас-там, таких как она, нужно вырывать с корнем и вышвыривать подальше…— Аарон дернуля, Колдер же смерил его гневным взглядом, заставив передумать, победно ухмыльнулся и продолжил: — Во-вторых, я всегда прошу не являться в мой замок без предупреждения. Но всё равно все едут, как будто элементарные нормы этикета в этой
76
Цветы всегда молчат
стране уже отменили. А потом жалуются на холодный приём… А я, знаете ли, мизантроп, тем горжусь и меняться не собираюсь.
Мифэнви чувствовала, что воздух вокруг прямо-таки искрит от напряжения. Сейчас она была полностью на стороне Колдера, и пусть он выражал то, что думала она сама, куда более резко, но он был абсолютно прав: одна незваная гостья уже подкинула им проблем. Человек, стоявший сейчас рядом с Латоей, казался Мифэнви знакомым, но она никак не могла припомнить, где его видела.
Колдер протянул руку и дернул какой-то рычаг: в его замке было полно скрытых кнопок и рычагов, они приводили в движение незримые механизмы, вмонтированные в стены, полы, потолки… Из-за этого Глоум Хилл казался живым. Сработала система оповещения, на звон прибежал Филдинг…
— Мне следует немедленно уволить тебя за неисполнение обязанностей, — Колдер смерил слугу презрительным взглядом…
— Простите, милорд, — залепетал бедняга, потея от ужаса. — Но вы… вы изволили находиться в лаборатории… А вы не велите вас тревожить, когда вы в лаборатории…
— Тем более, ты не должен был впускать посторонних, не дождавшись меня!
— Простите, милорд. Я виноват. Простите…
Колдер смиловался и махнул рукой:
— Иди, возьми визитку этого господина, — он кивнул на Аарона, — и доложи о нём, как положено.
— И закатил глаза: — Неужели я должен учить тебя служить мне?
Филдинг засеменил к Спарроу, взял у того визитную карточку и с поклоном передал Колдеру, затем вежливо попросил разрешения удалиться. Колдер отпустил его и принялся разглядывать визитку.
— Итак, что заставило вас, мистер Спарроу, явиться в Глоум Хилл? — спросил он наконец.
Спарроу замялся. Наконец, вытащил из внутреннего кармана обширный черный конверт и произнес с достоинством:
— Только дело чрезвычайной важности — известие для миледи от её благородного отца.
И Мифэнви побледнела, вспомнив: именно этот человек познакомил её с Полом. Это показалось её нехорошим совпадением, и она слишком поспешно вырвала из его пальцев конверт. И, поймав обеспокоенный взгляд Колдера, дрожащими руками разорвала бумагу. Письмо гласило: Если« у
меня всё ещё есть дочь, она должна немедленно явиться к одру своего умирающего родителя. Дориан Пятый».
— Вы видели его?.. — едва слышно спросила она у Спарроу.
Тот кивнул.
— Вашему батюшке и впрямь совсем худо.
— За что мне? За что мне всё это? — она закрыла лицо руками и разрыдалась.