Цветы всегда молчат (СИ), стр. 26
— А эти сорняки и паразиты — это же не просто трава и насекомые? — дрожащим голосом спросила она, уже почти осознавая, каковым будет его ответ.
— Разумеется. Это — демоны, что извечно пытаются уничтожить Эдемский Сад.
— Тогда эти ваши Садовники — они, получается, ангелы?
— Нет. Они тоже демоны, ибо только монстры могут на равных сражаться с монстрами. Конечно, и тех, и других просто сотрёт в прах Цветение, потому что оно суть божественный свет, но Цветение забирает все силы у Цветка и он погибает. Поэтому, долг Садовника и Смотрителя Сада, — каждого из нас, кому вверено по Цветку, — сражаться изо всех сил, чтобы Цветку пришлось расцвети только в самом крайнем случае…
— Я не верю! Этого просто не может быть! Демоны… Сорняки… Божественный свет… Мы же живём
в прогрессивное время!
Он обернулся, их взгляды встретились, в его — клубилась густая кромешная тьма.
— Вы знаете, — произнёс он голосом гипнотизёра, — незабудка — мощнейший колдовской цветок. Человеку достаточно лишь один раз посмотреть на неё — и он уже приворожен навек, — он полез во внутренний карман сюртука и извлёк оттуда иссохшую веточку какого-то растения. В тусклом свете, что проникал в лабораторию, она смогла разглядеть, что поникшие его цветы имеют голубой
оттенок. — Я сохранил его, тот цветок, брошенный прекрасной принцессой в утешение несчастному, что сходил с ума от запретной страсти.
Мифэнви покраснела. Ей потом ещё долго было стыдно за тот свой странный порыв. Она собиралась уж, было, попросить прощения, но тут Колдер, словно хищник, в один прыжок преодолел расстояние между ними и схватил её, отрывая, тем самым, её ноги от пола более чем на фут. И он сделал то, о чём мечтал с того самого дня, как впервые увидел её, и о чем запрещал себе даже думать долгих три года, — запрокинул ей лицо и впился в нежные губы голодным злым поцелуем…
***
А в это время во двор Глоум Хилла вошли, сопровождаемые Филдингом, Аарон Спарроу об руку со своей очаровательной невестой Латоей Грэнвилл.
Небо вновь затягивали тучи. Надвигалась гроза.
53
Цветы всегда молчат
_________________________________________
[1] Орден Садовников не придуман автором, а существовал на самом деле. Пик его деятельности пришёлся на конец XVIII-го – XIX век. Действовал орден в Европе, в том числе и в Англии. По аналогии с масонами, вольными каменщиками, Садовники пользовались терминологией представителей своей профессии – отсюда «цветы», «смотрители сада» и пр. В отличии от классической масонской ложи, орден Садовников делился на несколько мужских и две женские ложи. Мужские – внешние. Женские – внутренние, совершенно сакральные. Женщины считались почти богинями, хранительницами жизни. Мужчины же защищали и оберегали их. Во главе ордена стоял Мастер-Дракон. По некоторым сведениям орден действует до сих пор. Автор позволил себе некоторые вольности, построив немного свою иерархию и наделив членов Ордена сверхспособностями. Хотя кто знает, какие они на самом деле, эти садовники
Графство Сассекс, Рай, поместье «Маковый плёс», 25 и менее лет назад
— Не тронь меня! Ты — грязный, грязный, грязный!
Девочка поджимала ручки и топотала ножками. На ней было белое платьице, а по бокам округлого личика свисали два пушистых хвостика, подхваченные розовыми бантами. Это придавало её некоторое сходство с ухоженной собачонкой.
— Нет, — упрямо помотал головой худенький мальчик лет семи с нереально синими глазами. — П-п-по-о—о-с-см-мо-о-о-т-т-т-р-ри-и-и, а-а-он-ни-и-и ч-ч-чи-и-ис-с-с-сты-ы-е-и-и! — он вытянул вперед руки.
— Заика! Заика! Не тронь меня! Я заражусь заиканием! — она заложила уши, завертелась на месте волчком, заголосила на одной ноте.
На крик прибежал лощёный мужчина лет пятидесяти.
— Дедушка, дедушка! — бросилась к нему девочка. — Он опять! Опять! — она растирала кулаком слёзы, тыча пухленьким беленьким пальчиком в мальчишку.
Тот, кого она называла дедушкой, присел рядом и обнял:
— Не плачь, Долли, милая. Лучше скажи дедушке, что он хотел сделать? — мужчина строго посмотрел на мальчишку.
Мальчик сжал кулаки и пытался не плакать. Если он плакал, его запирали на ночь в чулан, где стояла бочка с нечистотами. Там царило жуткое зловонье и кишели отвратительные насекомые. Спрятаться от них было негде. Приходилось всё время вертеться. Но черви, слизни, жуки, пауки все равно залазали под одежду, премерзко касаясь тела. А утром все малолетние обитатели поместья
— от пяти до пятнадцати — тыкали в него пальцами и кричали:
— Фу! Грязнуля! Помойка!
В ванну его в таком виде не пускали, а вымыться хотелось невыносимо. Поэтому приходилось бежать на задний двор, где стояла кадка с талой водой, и прямо на улице, в любое время года, драить себя, помогая кирпичом, желая содрать с кожу.
Если он сейчас не заплачет, то есть шанс, что его не запрут в чулан и вечером даже дадут немного теплой воды. И пусть это будут смывки после всех, но в ней хотя бы будут остатки мыла.
— Так что же он сделал, милая Долли? — продолжил допрос лощеный господин.
— Ах, дедушка Хедндрик, он хотел взять меня за руку! — возмущённо проговорила девочка. — И ещё — он заикается!
54
Цветы всегда молчат
Мужчина поманил мальчишку:
— Подойди! Ну же! Не бойся! — ребёнок подчинился. В руках мужчины оказался длинный тонкий прут. — Дай сюда руки!
— П-п-пр-ро-о-ш-шу-у-у в-в-ва-а-а-с-с, с-с-с-э-э-э-р-р-р! — от сильного волнения даже короткие слова давались с трудом.
— Разве тебе позволено заикаться в моём присутствии? — поинтересовался господин.
Мальчик зажмурился и замотал головой.
— Отвечай, когда тебя спрашивают! — крикнул мужчина. Ребёнок вздрогнул.
— Н-н-не-е-е-т-т, с-с-с-сэ-эр-р!
— Негодный мальчишка! Ты опять! Давай сюда руки! — ребёнок покорился. Господин занёс прут. — Будешь считать удары! Если запнёшься — я начну заново. Понятно?
— Да, сэр.
— Вот видишь. Начинай.