Любовь дракона (СИ), стр. 77

Мужчина довольно улыбнулся, когда асхалут, хоть и настороженно, но присел за стол. Добиться доверия этого юнца, только недавно переставшего быть ребенком, будет ещё легче, чем ему казалось вначале. Может ему пришла пора завести себе ученика? А что, потенциал у юноши весьма и весьма неплох, преданность можно будет воспитать. Опорочить чешуйчатого дружка, или, как тут говорят, старшего брата, заронить сомнения в неопытной душе, и асхалут с радостью примет нового учителя. Вдвоем они смогут многое, очень многое. Начнем, пожалуй, с трогательной истории. Сопереживание — вот тот фундамент, на котором нужно строить доверительные отношения.

Маг небрежно плеснул красное вино в бокалы, один пододвинул пленнику. Тот даже глазом не повел на угощение, продолжая хранить молчание.

— Не беспокойся, вино не отравлено. Я не жду, что ты мне поверишь, но скоро сам поймешь, какую я оказал тебе услугу, вытащив из этого змеиного гнезда. Можешь называть меня «дорогой друг», — асхалут только презрительно фыркнул на такое предложение, но маг даже бровью не повел на оскорбительное поведение юноши. Он продолжал излучать благожелательность и доброту. — Пожалуй, я расскажу тебе свою историю, и ты поймешь, почему я недолюбливаю драконов, — маг откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, на лице его появилось задумчивое выражение, — В то время, я был всего лишь немного постарше тебя и просто обожал путешествовать. Знаешь, половину своей жизни маги учатся и весьма напряженно. А я ненавидел Академию, ненавидел сидеть на месте, мне хотелось лишь свободы. Я использовал любую возможность, чтобы оказаться вне стен этого скопища знаний.

Во время одной из таких вылазок на свободу мы и встретились. Не знаю чем, но с первого взгляда он привлек к себе внимание. Таверна была полна народу, а он сидел за столом среди немытых фермеров, крикливых торговцев, пьяных ремесленников, словно драгоценный камень, случайно оказавшийся на прилавке среди дешевого стекла. Меня тогда поразило, с каким естественным достоинством и гордостью в лучшем смысле этого слова держится незнакомец. Чем-то он меня зацепил, и мне внезапно захотелось, чтобы он стал для меня не просто случайным прохожим.

Можешь не кривить лицо. Мои чувства к нему не переросли в извращенную любовь. Нет, я почитал его, как старшего брата, подражал, как старшему товарищу, доверял, как лучшему другу. Мой новый знакомый оказался отличным собеседником, искусным бойцом, он был умен, обаятелен, а самое главное, его манила та же страсть, что и меня — страсть к путешествию. Подружились мы довольно быстро. Со всей жаждой молодости я окунулся в эту дружбу. Чем-то это смахивало на безумие, и я все больше привязывался к нему. Разные по воспитанию, по характерам, мы понимали друг друга с полуслова. Жажда найти что-то новое, познать неизведанное — объединило нас сильнее, чем родственные узы.

Мы не сидели на одном месте дольше пары дней, стремясь охватить весь мир. Но однажды, наши отношения подошли к определенной черте доверия, за которую мы ещё не переступали. Я не говорил, что являюсь магом, маскируя свой источник, он — что не человек. Вот только его чешуйчатость меня не отпугнула, нет. Плевать мне было, что он иногда отращивает себе крылья с хвостом и летает по небу. Ради нашей дружбы я готов был бросить свою прежнюю жизнь, забыть, что я пространственник. Но этот трус не принял мой дар, у него даже не хватило смелости объясниться. Ложь, с которой все начиналось, ею же и закончилось. Чешуйчатый урод просто исчез, не объяснив ничего, даже пары строк не оставив на прощанье.

Маг залпом осушил бокал и тут же наполнил его заново. Давние воспоминания поневоле захлестнули его, словно он приоткрыл плотину, и застоявшаяся вода впервые выплеснулась в окружающий мир, не в силах остановиться.

— Тогда я просто обезумел. Все библиотеки, все до одной, прошерстил в поисках любой информации о драконах. Шел на подкуп, спаивал драконологов, вызнавая запретные факты, перешел на их факультет, связав свою жизнь с проклятыми рептилиями. Через год я знал о них столько же, сколько наш декан, докопался и до асхалутов. И вот тогда, наивный дурак, я возомнил, что если соглашусь, стать его асхалутом — все изменится. Мы станем больше, чем друзья, мы станем — братьями. Ещё полгода я провел в поисках. У меня ведь не было даже имени — уходя в путешествие, драконы берут новое, смешно сказать, человеческое. Но я был настойчив. Обида и надежда питали меня всё это время. Что было дальше — легко догадаться, — в голосе мага зазвучала боль, горькая боль разочарования.

Треск хрустнувшего бокала заставил Риль вздрогнуть. Надо же, как разнервничался. Даже не заметил, что кровь полилась из порезанной ладони на стол. Похоже, она первая, кому маг решил открыть душу. Выслушать-то она выслушает, но вот понять может с трудом. Да, ей тоже нравятся самоуверенные ящерицы, точнее одна из них, но представить себе, что она полгода гоняется за Ласти… Нет, всё-таки мужчины бывают чудовищно упрямы, хотя, она сейчас тоже вроде как принадлежит мужскому роду, посему ей нужно не возводить глаза к потолку — какой идиот, а проявить солидарность — какая сволочь, а ещё дракон!

Риль сочувственно кивнула, главное — не переборщить с эмоциями, настороженная сдержанность — вот то, что по идее должен проявлять парень, попавший в подобный переплет.

Маг тем временем залечил порез, достал ещё один бокал, промочил горло вином и продолжил. Горечь уступила место язвительности: «Мой друг проявил любезность и объяснил, что я не могу быть асхалутом, не гожусь в младшие братья. Человеческая магия, якобы, ущербна для драконов и не может быть объединена при ритуале. Меня — лучшего на курсе студента, одного из сильнейших в будущем магов сочли недостойным. Мало того, врали, врали, глядя в глаза. А потом этот выродок заявил, что наше знакомство, лучше не продолжать. Ты представляешь, — маг вылил остатки вина из бутылки в бокал, помахал им в воздухе, — представляешь? — спросил он ещё раз, то ли у Риль, то ли у бокала, — эта тварь назвала нашу дружбу — знакомством, а мою магию — ущербной. Лучше бы он просто убил меня, чем наплевал в душу».

Риль согласна кивнула, точно, лучше бы убил, тогда бы она не сидела сейчас здесь, выслушивая пьяную исповедь страдающего от неразделенной дружбы мага.

— Но я решил доказать им всем, — он махнул рукой на стену, видимо там все и были, кому нужно было что-то доказать, — всем этим чешуйчатым со своими асхалутами, что обойдусь без их ритуала. Эти ящерицы давно мечтали стать выше нас, овладеть двумя видами магии, даже асхалутов себе для этого завели, да все без толку. Асхалуты превратились в живые игрушки, а драконы, как были никчемными магами с двумя крыльями и одним хвостом, так ими и остались. Мы, правда, в той же ситуации и не видим их плетений. Вот только мне удалось изменить это положение вещей, исправить свою, так сказать, ущербность.

Лицо мага приобрело торжественное выражение, точно, все вокруг признали, наконец, его гениальность, о которой он до этого скромно умалчивал. Из шкафа была извлечена ещё одна бутылка, чуть поменьше первой, с более толстым стеклом. Маг не поленился и достал чистый бокал. В плену стекла красным золотом заиграла густая жидкость, по комнате разнесся аромат, который было трудно с чем-либо спутать, аромат — свежей крови.

Риль побледнела. Маг — кровопийца, оригинальное вкусовое пристрастие. Интересно, он кровь для здоровья употребляет или ему просто вкус нравится? Мысль о том, зачем её сюда притащили, приобрела пугающую ясность.

Маг зловеще усмехнулся, наслаждаясь её испугом, покачал жидкость в бокале, вдохнул аромат — дегустатор, портал ему пониже спины.

— Да, мой юный друг, ты правильно догадался — это кровь, кровь наших общих чешуйчатых знакомых.

Ещё нелегче, так он бедных ящериц в доноров превратил, и куда ему столько крови, литрами он её, что ли потребляет?

— И как на вкус? — не удержалась от вопроса Риль.

— Гадость, — ухмыльнулся маг, — но что не сделаешь ради науки.