Скрипка некроманта, стр. 56

— О чем они говорили? О том, что после смерти Никколо маркиз ди Негри спросит о скрипке. И тут я не совсем понял. Вроде бы если бы маркиз просто подарил мальчику скрипку, у старика должна была бы быть дарственная, вещь-то дорогая. И одна из итальянок сказала, что дарственной нет. Вроде бы она даже намекнула на причину, по которой маркиз не написал дарственную. Но, господа, итальянки убеждены, что маркиз — колдун, и что скрипка, выпив из мальчика жизнь, улетела к нему при помощи злых духов.

— То есть скрипка понесла к маркизу жизненные силы мальчика, которые необходимы некроманту, чтобы оживлять покойников? — уточнил Паррот. — По-своему логично. Надо думать, у бедного маркиза прескверная репутация!

— Люди не понимают, для чего он собирает скрипки, альты, виолончели и контрабасы. Они ищут в этом какой-то тайный смысл, — сказал Маликульмульк. — Люди не любят, когда у кого-то причуды или непонятные способности. Они сразу ищут в этом зло.

— Любезный друг, я рижанин, в семье моей знают цену и деньгам, и бумагам. Это лишь в сказках король дарит драгоценности без всяких бумаг, а в жизни необходима дарственная. Иначе возникают недоразумения. Скажем, вы мне подарили скрипку, после чего мы оба скончались, — стал рассуждать Гриндель. — И тут мои наследники и ваши наследники устраивают драку прямо на кладбище. Мои наследники утверждают, что право на скрипку перешло к ним, а ваши — что скрипка была дана во временное пользование и должна вернуться в семью…

— Стойте! Давид Иероним, ты сказал сейчас очень умную вещь! — воскликнул Паррот. — Скрипка после смерти мальчика должна вернуться к маркизу не потому, что за ней прилетят злые духи, а потому, что она дана дивному дитяти лишь на время. Это не подарок…

— Ну и что же? — спросил Гриндель. — Какой ты предлагаешь сделать вывод?

— Выводов может быть несколько…

— Но позвольте, господа! Ясно же, что скрипку похитил Брискорн! — закричал Маликульмульк. — При чем тут злые духи и наследники? Брискорн и его сообщница следили за комнатой музыкантов. Им повезло — скрипка около четверти часа находилась в незапертой комнате. Потом они ее спрятали в башне Святого духа и вскоре вынесли. Сейчас она, как я понимаю, уже у барона фон дер Лауниц, который ее так просто не отдаст!

— Не слишком ли легко удалось Брискорну украсть скрипку? — полюбопытствовал Паррот. — Прием длился несколько часов, скрипка была без присмотра несколько минут. Неужели он знал точно, в какое время скрипка будет в незапертой комнате? Не хотите же вы сказать, что он без конца бродил по коридорам, выжидая подходящую минуту? Так вот, один из выводов: Брискорн подкупил старого Манчини, и тот дал ему знать, когда можно выносить скрипку. Ведь после смерти мальчика ее бы пришлось вернуть маркизу ди Негри. А так старик получил какие-то деньги.

— Верно! — воскликнул Давид Иероним. — Это очень похоже на истину!

— Похоже, да, но истина ли это? В нашей картине обретаются два лишних и непонятных элемента, — остудил его Паррот. — Первый — смерть пьяного скрипача Второй — канифоль, найденная в галерее. Вы уверены, что в Риге такая не продается, Крылов?

— Я носил ее показывать Мирбаху, знаете лавку Мирбаха на Сарайной улице? Он объявил, что такой канифоли в Риге быть не должно. Меня и самого это смущает…

— Теодор Пауль! — позвал Гриндель. — Приготовь-ка кофей!

— И пошли Карла Готлиба поискать моих разбойников! — добавил Паррот. — Им уже давно следовало вернуться.

— Где их искать? — донеслось из-за двери.

— На Дворцовой или на Малой Школьной! Они решили, что удовольствие должно быть бесконечным, — усмехнулся Паррот. — И охота за похитителем шубы, и приключение с орманом, а теперь наверняка оба валяются в снегу и счастливы. А вы, Крылов? Вы в детстве были счастливы?

Этот неожиданный вопрос заставил Маликульмулька задуматься.

— Пожалуй, да, — сказал он. — Моя семья была очень небогата. Батюшка был драгунским капитаном, потом в чине коллежского асессора стал председателем губернского магистрата в Твери. Когда он умер, мне было одиннадцать лет. Но прежде того нашелся добрый человек — Николай Петрович Львов, председатель Тверской уголовной палаты, он позволил мне учиться со своими детьми, сам купил мне первую скрипочку. В его доме я блистал талантами — говорил по-французски, декламировал стихи, чужие и свои, играл на скрипке, слушал одни похвалы. Я до сих пор вспоминаю тот дом и свой успех.

— Успех бедного мальчика, который добился славы благодаря своим талантам, — уточнил Паррот. — Знакомое явление. Но равен ли успех счастью?

— Да, — твердо ответил Маликульмульк. — Но вернемся к скрипке. Брискорн кого-то подкупил, теперь я это вижу ясно. Но я не верю, будто это Манчини… так не может, не должно быть… В замок приехало десять итальянцев! Это две певицы, Аннунциата Пинелли и Дораличе Бенцони, два певца — тенор Карло Риенци и бас-баритон Джакомо Сильвани, затем квартет, который сопровождает обычно двух певцов, и оба Манчини. Брискорн мог договориться с Пинелли, он ведь у нас красавчик и щеголь, женщинам это нравится. Что, если она подала знак?

— А у меня мелькнула разумная мысль — что, если он как раз с Баретти договорился? Баретти мог притвориться смертельно пьяным, чтобы отвести от себя подозрения! — воскликнул Гриндель. — Что там старый Манчини говорил о пропаже скрипки?

Маликульмульк вздохнул — сколько раз повторять одно и то же? Однако мысль о соучастии Баретти и Манчини представляла всю отвратительную историю в новом свете.

— Дай Бог памяти, — проворчал он по-русски, а продолжал уже по-немецки: — После концерта оба Манчини остались в гостиных. Гости обступили их, задавали вопросы. Я издали видел это. Видимо, они просили мальчика сыграть еще, благо скрипка и смычок в руках. Старый Манчини, видя, что Никколо устал, решил отнести скрипку в комнату и вернуться обратно за комплиментами. Видимо, он полагал, что устроится еще одно выступление в частном доме. А может, давал возможность похитителям вынести скрипку без затруднений. Оба Манчини вышли из гостиных и направились к комнатам, что княгиня велела отвести артистам. Когда они уже были в нужном коридоре, то увидели, как квартет уходит прочь. Пьяного Баретти тащили дворовые люди. Старик и мальчик вошли в комнату, там никого не было. Они положили скрипку в футляр, а футляр сунули за шубы, решив, что там он в полной безопасности. Затем они вернулись в гостиные и договорились с обоими певцами, что поедут в гостиницу вместе. В комнату они вернулись уже вчетвером. Когда стали разбирать шубы, обнаружилась пропажа.

— Похоже, он действительно оказал любезность похитителям, — заметил Паррот. — Видимо, гуляя по гостиным, именно он подал знак Брискорну. Все сходится, все сходится… Но как вам помочь, Крылов, я пока не понимаю. Брискорн наверняка изобрел трогательную историю, в которую князь поверил безоговорочно…

Тут дверь аптеки отворилась. Но вместо младших Парротов влетела Тараторка, одетая наспех, не в шляпке, а в накинутой на голову шерстяной шали.

— Он тут, Варвара Васильевна, он тут! — закричала девочка, и тогда уж вплыла сама княгиня Голицына.

Все трое мужчин вскочили и вразнобой поклонились.

— Вот ты где, — сказала княгиня по-русски. — Ну-ка, подвинь мне кресло да расскажи подробно про Брискорна. Погоди! Сперва объясни, зачем ты в это дело впутался.

— По глупости, ваше сиятельство, — честно ответил Маликульмульк. — Вы изволили меня упрекать, будто по моей вине комната и скрипка остались без присмотра. Я решил разобраться. Я не полицейский сыщик, простите великодушно. Как сумел — так и разобрался. А Брискорн врет.

— Врет, — согласилась Варвара Васильевна. — Потому я и прискакала. Эта вот коза присоветовала, где тебя искать, и сама за мной увязалась. Я, Иван Андреич, сам знаешь, мужа люблю так, как дай Бог всякой честной женщине любить. И я по голосу его многое угадываю. Когда он битый час с Брискорном в кабинете просидел, а мне о том донесли, я за обедом узнать хотела, что там такое…