Марка страны Гонделупы, стр. 35
Какая удача! Иметь рядом друга, с которым в любой момент можно поделиться
сомнениями, получить разумный совет—это ли не прекрасно?
А на Севере этого же друга можно запрячь в санки и явиться к отцу в своей
собственной упряжке.
Опанасу можно послать телеграмму, чтобы он не волновался. А потом ему можно
привезти живого медвежонка или тюленчика...
И Кирилка решил немедленно выяснить на этот счет мнение щенка.
— Тяпа, — сказал он, присаживаясь на корточки к щенку,—хочешь вместе на Север?
Да или нет?
В ответ на это предложение пес восхищенно взвизгнул, облизал Кирилкин
портфель, руки, подбородок и ткнулся носом в краюшку.
Это означало полное согласие!
Когда же, разделив по-братски хлеб, путешественники съели все до самой
маленькой крошки, у щенка исчезли последние сомнения.
На Север, на Север! Ни о чем другом не могло быть и речи.
Кирилка бодро шагал в своих колоссальных валенках, полный веры в будущее, старательно обходя лужи и стараясь не увязнуть в густой снежной размазне.
Тяпка же рысцой трусил впереди, вопросительно оглядываясь на товарища: не
сбились ли они с пути?
Они благополучно добрались до железной дороги, проскользнули под товарным
составом, нашли пустой дачный поезд и вскарабкались на площадку вагона. Тяпу
пришлось подсаживать, такие у него оказались коротенькие ножки. Впрочем, и самому
Кирилке это далось нелегко. И если бы не полено, которое лежало у вагона, экспедиция
на Север, вероятно, закончилась бы у вагонной подножки.
В вагоне же оказалось очень интересно. Сначала Кирилка с большим удовольствием
покрутил опрокидывающиеся пепельницы. Потом он спустил и поднял парочку
столиков под окнами. Это тоже оказалось довольно увлекательным делом, тем более что
столики опускались с оглушительным грохотом. После столиков Кирилка даже
попытался откинуть и укрепить вторую полку. Но это ему, однако, оказалось не по
силам, и после некоторых усилий он бросил полку, которая с громким стуком упала на
прежнее место, а сам Кирилка смирно сел в уголок и принялся ждать паровоза.
Между тем Тяпа обследовал все бумажки на полу и в плевательницах и, обнаружив
кусочки хлеба и головку воблы, с удовольствием закусывал.
И вдруг на площадке с грохотом хлопнула дверь, порыв ветра влетел в вагон, а
вслед за ветром ворвалось румяное существо небольшого роста, вооруженное веником, тряпкой и мусорным ведром.
— Здрасте-пожалте!— закричало на весь состав это существо раскатистым голосом.
— Явились!
Кирилка испуганно вскочил, а Тяпа, поджав хвост, убрался под лавку.
— Знову явились? — продолжала краснощекая крикунья, упираясь в бока крепкими
кулаками. — Как мне понадоедали ти голопузы хлопчата, якие по вагонам лазают и
убирать мешают! Кто вас просил? Я, чи кто?
Напрасно Кирилка пытался объяснить, что они с Тяпой никогда ещё по вагонам не
лазали и лазать не собираются, он и рта не мог раскрыть. Уборщица наступала на них в
неописуемой ярости и орала во всю глотку:
— Марш отсюдова сей минутой! Без оглядки... Марш,, голопузы несчастные!..
Что тут оставалось делать?
Кирилка и Тяпа поскорей и без оглядки убрались из вагона.
А уборщица с остервенением хватила веником по полу, отчего в вагоне начался
настоящий среднеазиатский тайфун из окурков, бумажек, огрызков и прочего разного
мусора...
В другое время Кирилка наверняка бы пал духом и после такой неудачи отложил
экспедицию на Север до другого раза, но что ему оставалось делать теперь? Не мог же он
вернуться домой?
Он посоветовался с Тяпой и решил не отступать — нужно лишь найти какой-нибудь
другой вагон, по которому уже прошлись веник и тряпка уборщицы.
Второй раз она ведь не придет туда, где один раз уже побывала?
Такой вагон они нашли.
— Она, кажется, тут была, — не совсем уверенно прошептал Кирилка, заглядывая
под скамейку, нет ли там сора.
Но у Тяпы на этот счет не возникло никаких сомнений. Несмотря на самые
тщательные поиски, ему не удалось обнаружить не только селедочной головки, но даже
самого простого окурка, который можно было бы пожевать за неимением ничего более
съедобного.
И что за чудо был этот вагон!
Мало того, что на всех окошках висели белые занавески с кисточками. Мало того, что стены были выкрашены отличной светло-голубой краской и что на этих блестящих
стенах были разные забавные картинки вроде трех свинок, серого волка, Мойдодыра и
Бармалея, на каждом столике лежала чистая салфетка и стояла электрическая лампочка
под шелковым абажуром в виде тюльпана.
— Она тут была, — твердо проговорил Кирилка, и сразу же оба — Тяпа под лавкой, а
Кирилка на лавке — легли отдохнуть.
Сладок сон в дороге. И скамейка не кажется слишком жесткой, и стук колес
убаюкивает, будто песня, а впереди -столько нового и удивительного и такая
радостная встреча...
Хотя поезд прочно стоял на месте и пока ещё не собирался трогаться в путь, Кирилка тотчас задремал, и сон его был сладок и спокоен.
Только изредка он легонько и блаженно вздыхал и все время куда-то несся вперед и
вперед, конечно на Север, к отцу. А рядом были и Петрик, и Опанас, и Петрика мама... И
даже Клавдия Сергеевна с таблицей умножения. И отец. Откуда только он взялся, его
отец, раз он к нему едет?
А потом его стало ужасно трясти. Будто поезд запрыгал через ров и канавы или
принялся перескакивать через высокие кручи.
— Ой, ой! — запищал Кирилка и внезапно раскрыл глаза.
Прямо над ним стояла все та же румянощекая уборщица и с силой трясла его за
плечо, словно хотела вытрясти из него все кишки, а заодно и душу. При этом она
свирепо кричала:
— Ратуйте, люди добрые! Залез в найкращий дитячий вагон и спит себе, як в
люльке у себя в хате... Я тебе покажу...
Тут Кирилка не мог сдержаться и залился горючими слезами.
— Тетечка, — воскликнул он, умоляюще складывая веснущатые кулачки, — мы
только съездим на Север, и всё...
— На север?! — гаркнула уборщица. — На якой такой север? Дивитесь, люди добрые, на этого героя! Я тебе побачу такого севера, що ты своих тетечек и дядечек забудешь...
И вот тут-то Тяпа внезапно почувствовал прилив небывалой отваги. Он вылетел из-
под лавки, зарычал, как Лёв, и со злостью вцепился в веник уборщицы.
На мгновение уборщица окаменела. Но затем она выхватила из Тяпиных зубов
веник, огрела им щенка и, всплеснув руками, изумленно вскричала:
— Якой зверюга! Теперь я вам побачу!
И, не обращая внимания на мольбы и уверения Кирилки, что Тяпочка очень
смирный песик, она выбежала на площадку и крикнула кому-то, кто находился снаружи:
— Стёпа, Стёпочка, зайдите до мене в дитячий вагон... Будьте ласковы, Стёпочка!
Кирилка помертвел от страха, а Тяпка сразу весь обмяк и, полный сожаленья о
своей несвоевременной храбрости, уполз обратно под лавку. |
— Сюда, сюда, Стёпочка, будьте ласковы, — мягчайшим голосом, будто на свирели, пропела уборщица, широко раскрывая дверь и пропуская кого-то впереди. — Сюда, Стёпочка, вот они!
И когда во всем блеске новенькой милицейской формы на пороге появился
огромный белокурый Стёпочка ростом два метра без восьми