Марка страны Гонделупы, стр. 32
стекла, а потом будешь обедать! Ну?
И она принялась изо всех сил трясти Опанаса за плечо.
— Что вы меня трясете? Вы ж из меня все кишки вытрясете, — чуть не плача, простонал он. — Это вы кричите про стекла, а я знать не знаю...
— Какие стекла? Кто про них говорит? Я уже час кричу, где тот рыженький, который
вчера покупал чай в моем штучном отделении.
— Обождите, тётя, — вскричал обрадованный Опанас, — так это же Кирилка
покупал чай в вашем штучном отделении...
— Так ты его знаешь?
— Так мы вместе покупали!
— Здравствуйте! Так почему ты раньше молчал?
— Так вы меня раньше не спрашивали.
— А про что я тебя спрашивала? Про китайского императора?
— А зачем он вам? — с опаской спросил Опанас. — Что вам дался Кирилка?
— Как вам это нравится? Он опять забыл! Я ж тебе час толкую, пусть приходит за
сдачей — двадцать восемь рублей и какие-то там ещё копейки... Теперь понял?
— Понял, понял!
— «Понял, понял»!.. Так беги ему сказать. Что ты стоишь? Тебя приклеили или что?
— Тётя,— с отчаянием крикнул Опанас, — так вы ж меня за плечо уцепили... мне с
места не сойти!
Толстая продавщица окончательно возмутилась:
— Кто тебя держит?! Беги... Кто тебя уцепил?! Беги... Опанас побежал, но через
несколько шагов он остановился и вернулся обратно к продавщице.
— Тётя, а ведь Кирилка, наверное, из-за той сдачи не знал таблицу на четыре...
— Горе мне с этими хлопцами! — испуганно воскликнула продавщица. — Так-таки и
не знал?
— Ни словечка. А тётка уже, наверное, отстегала его сдачу...
— Хвороба на неё! Разве можно бить ребёнка?
— Она у него сущая ведьма, — печально сказал Опанас в побежал что было мочи, теперь уже нигде не останавливаясь.
Он так торопился, что не заметил, как добежал до общежития, где жили
Кирилкины родные, как вбежал по лестнице в дом и как с разбегу попал на самую
середину комнаты, почти к обеденному столу.
Все были в сборе. И Кирилкина тётка, тощая, с растрепанным пучком на затылке. И
Кирилкин веснущатый дядя. И Кирилкин двоюродный брат Генечка, похожий на
лягушонка, большеротый и лупоглазый. И ещё там был какой-то совсем незнакомый
дядя в мохнатых сапогах. Это были на редкость удивительные сапоги, до самого живота
и привязанные к поясу.
— А где Кирилка? — тяжело дыша, спросил Опанас.— Разве он ещё не приходил?
— Ещё нет, — сказал незнакомец в мохнатых сапогах, — он в школе.
— Ну, что вы, — сказал Опанас, — в школе его уже нет... Я сам из школы...
— Тогда где же он? — испуганно спросил незнакомец.
— Может, он пошел прямо ко мне? Я ещё не был дома... Ведь я из-за сдачи
прибежал сюда...
— Какая сдача? — крикнула тётка.
— Которую он вчера в «Гастрономе» забыл, когда чай покупал... ещё он может быть
у Петрика... Сейчас я его найду...
— Мы вместе пойдём искать Кирилку, — сказал незнакомец и, как был, прямо в
свитере, вышел вместе с Опанасом на улицу, только на голову нахлобучил меховую
шапку с длинными, до пояса, тоже меховыми ушами.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ТАК ГДЕ ЖЕ ОН?
Чайник кипел чуть ли не целый час, гневно выбрасывая из носика белые облачка
пара. Он фыркал, пыхтел, булькал, стараясь изо всех сил напомнить о своём
существовании. И нужно было окончательно оглохнуть, чтобы не слыхать этого
сердитого голоса. В конце концов даже крышечка с костяной пуговкой принялась
подплясывать, тоже стараясь звенеть как можно громче.
Но они ничего не слыхали. Они были слишком расстроены, чтобы обращать
внимание на такие пустяки, как кипящий чайник, хотя бы этот чайник выходил из себя
от злости и пускал пары, как самый настоящий паровой котел.
Они все ещё так и стояли в прихожей, Петрик и мама, Петрик, как пришёл из
школы, в шубке и с портфелем, а мама в своём голубом кухонном переднике и с мокрым
полотенцем через плечо. И они были очень взволнованные и расстроенные.
— Как ты мог? Как ты мог? — в который раз дрожащим голосом повторяла мама. —
Я все понимаю, но как ты мог так сказать?
Петрик рыдал. Растирая слёзы то маминым фартуком, то рукавом своей шубы, то
кухонным полотенцем, всем, что попадало под руку, и захлебываясь, он говорил:
— Сам не знаю... Сам не знаю... что на меня нашло... Он уже рассказал ей обо всем.
И о том, как он на катке поссорился с Опанасом и как Опанас с Кирилкой всё шептались, а с ним не хотели дружить; и как ему из-за этого стало обидно, хотя, может, он сам перед
ними виноват; и как он пошел на большой переменке к Лёве Михайлову поговорить о
той самой марке из страны Гонделупы, а Лёва с ним не захотел разговаривать, а прогнал
его да ещё назвал «дураком» и ещё разными плохими словами; и как ему стало ещё
обиднее; и как он после этого плакал. А потом Кирилка стоял у доски, как пень. И что на
него тоже нашло — это на Кирилку, — когда он хорошо знает таблицу на четыре. А ему, Петрику, тоже было ужасно неприятно, потому что ведь он взялся, чтобы Кирилка
хорошо учился до самой весны. А уж потом все получилось так, что вспомнить стыдно. И
теперь, как ему быть с Клавдией Сергеевной? И с Кирилкой? И что скажут все ребята? И
Опанас?
— Уж не знаю, что мне делать, — вытирая последние слёзы все тем же маминым
передником, говорил Петрик.
— Неужели не знаешь? — спросила мама.
— И перед всем классом? — в свою очередь, спросил Петрик.
И он представил себе строгие глаза Клавдии Сергеевны и вообразил, как она
говорит ему при всем классе: «Нет, нет, нет... таким не место в советской школе». Это
ужасно!
Неужели Петрик никогда больше не увидит школу?..
— Может, мы пойдём вместе? — робко произносит Петрик. — Ты и я?
— Ты разве трусишь, Петрик? — спрашивает мама и смотрит куда-то в сторону.
— Нет, я не трус, — обиженно говорит Петрик.—А если она меня не простит?
— Клавдия Сергеевна поймет и простит. И я тебе совсем не нужна, чтобы
поговорить с ней.
— Она сказала, чтобы пришёл папа или ты... Разве вы не пойдете? Или у папы нет
времени?..
— Папа очень занят, это правда, но раз его вызывают в школу, у него время
найдется. А теперь беги поскорее к Кирилке.
— К Кирилке? Зачем?
— Петрик, ты глуп! Зови его скорее к нам. Скажи, что мы очень хотим его видеть.
Скажи, что вместе будем сегодня делать уроки...
— А если он не захочет?
— Захочет.
— Только я раньше поем...
— Нет, раньше сбегай за Кирилкой. Это очень полезно после школы прогуляться.