Пять поросят, стр. 46
Энджела удивленно проговорила:
– Неужели это было в тот день? Я прекрасно вспоминаю, что брала валерьянку. Помню, когда я доставала пиво, как раз вошла Кэролайн и едва меня не застукала. Конечно, я это помню… Но никогда не связывала этот случай именно с тем днем.
– Конечно, нет! Потому что в вашем сознании между этими фактами не существовало никакой связи. Для вас это два совсем разных случая. Один из них принадлежал к категории ваших обычных выдумок, а другой превратился в трагедию. Но я заметил эту связь, когда вы мне отвечали, что хотели подлить лекарство Эмиасу в напиток, но не успели этого сделать.
– Потому что я этого и не сделала. Кэролайн зашла как раз тогда, когда я открывала бутылку. О! – И Энджела с ужасом вскрикнула: – И Кэролайн подумала… подумала, что я…
Она умолкла. Посмотрела вокруг и сказала тихо, своим обычным тоном:
– Естественно, если вы все думаете так же… – После паузы она продолжала: – Я не убивала Эмиаса. Ни по неосторожности, ни по каким-то иным мотивам. Если бы я это сделала, то никогда бы не смолчала.
Мисс Уильямс сказала с убеждением:
– Конечно, нет, моя дорогая! – Она посмотрела на Пуаро. – Только глупец может об этом подумать.
Пуаро проговорил сдержанно:
– Во-первых, я не глупец, а во-вторых, я этого совсем не думаю. Я прекрасно знаю, кто убил Эмиаса, – он сделал паузу. – Всегда существует опасность воспринимать факты в качестве доказательств, тогда как на самом деле они ничего не доказывают. Вернемся к ситуации в Элдербери. Она стара как мир: две женщины и один мужчина. Вы приняли как бесспорный факт, что Эмиас собирался бросить жену ради другой. А я скажу вам, что он никогда не имел такого намерения. Он и раньше увлекался женщинами. Правда, они от него много не ждали. На этот раз, однако, она ждала. Ибо она не была женщиной. Это была совсем молодая девушка, ещё мало смыслившая в любви. Глубокое увлечение Эмиасом, поглотившее её целиком, заставляло думать, что и он питает к ней такие же чувства. Она думала, что это на всю жизнь, не сомневаясь, что он оставит жену. Но почему, поинтересуетесь вы, Эмиас не разубедил её? Мой ответ такой: картина. Он хотел закончить свою картину. Некоторым это кажется невероятным, но не тем, кто знает людей искусства. Вот, по сути, мы и приняли это объяснение. Теперь беседа Крэйла с Мередитом становится вполне понятной. Крэйл хотя и в замешательстве, но похлопывает по спине Блейка и оптимистически заверяет, что всё кончится хорошо. Для Эмиаса, видите ли, всё слишком просто: он пишет картину и до некоторой степени ему мешают две ревнивые женщины, но ни одной из них он не позволяет вторгаться в то, что для него важней всего в жизни. Если он скажет Эльзе правду – с картиной покончено. Возможно, он даже искренне обещал ей – в первом порыве страсти – что оставит Кэролайн. Мужчины говорят подобные вещи, когда влюблены. А возможно, только позволил ей мечтать об этом. Ему безразлично, что думает Эльза. Лишь бы спокойно позировала еще день-два. А потом он скажет правду. Он никогда не отличался особой деликатностью. Думаю, сначала он даже приложил усилия, чтобы не начать серьёзного романа с Эльзой. Он предупредил ее, что он за человек, но она ничего не хотела знать, бросилась навстречу своей судьбе. Для такого человека, как Эмиас Крэйл, приключения с женщинами были своего рода игрой, честной игрой с равными шансами для обеих сторон. Если бы вы его спросили, он легко ответил бы вам, что Эльза еще молода, что всё это у неё пройдет. Его жена была, по сути, единственным созданием, которое он на самом деле любил. Однако он не особенно заботился о ней: она, мол, должна потерпеть всего лишь несколько дней. Он рассердился на Эльзу за то, что она выболтала перед Кэролайн лишнее, но продолжал верить с присущим ему оптимизмом, что всё устроится. Кэролайн простит его, как уже прощала столько раз, а Эльза… Ей некуда деваться. Вот насколько простыми были жизненные проблемы для такого человека, как Эмиас Крэйл. И всё же мне кажется, что в тот последний вечер он был не на шутку встревожен – из-за Кэролайн, а не из-за Эльзы! Возможно, он зашёл в ее комнату, а она отказалась с ним разговаривать. По крайней мере, неспокойно проведя ночь, он после завтрака отвёл её в сторону и рассказал всю правду. Да, был у него грех с Эльзой, но всё уже позади. Как только он закончит картину, он её больше никогда не увидит. В ответ на эти признания Кэролайн воскликнула с негодованием: «Ты и твои бабы!..» Эта фраза, как видите, ставила Эльзу в категорию других, которые появлялись в его жизни, а затем бесследно исчезли. И она гневно добавила: «Когда-нибудь я убью тебя!..» Она огорчена, возмущена его жестокостью по отношению к девушке. Когда Филип увидел в холле Кэролайн, углубленную в свои мысли, она думала об Эльзе.
Что касается Крэйла, то он, выйдя из библиотеки, встретил Эльзу с Филипом и велел ей идти вниз позировать. Он, конечно, не знал, что Эльза была перед этим на террасе, у окна библиотеки, и все слышала. Изложение беседы, сделанное ею позднее, не отвечает действительности. Не забывайте – кроме её слов, никакого другого подтверждения нет. Представляете, каким было для неё ударом узнать правду, сказанную с такою жестокостью! Мередит объяснил нам, что на следующий день после обеда, ожидая, пока Кэролайн выйдет из комнаты, где мы сейчас находимся, он стоял спиной к открытой двери и разговаривал с Эльзой. Значит, она стояла лицом к двери и, следовательно, могла видеть всё, что происходило за его спиной, в комнате, то есть что делала Кэролайн. Таким образом, она была единственным человеком, который видел, как Кэролайн взяла кониин. Она ничего не сказала, но вспомнила об этом у окна библиотеки. Когда Эмиас вышел, она под предлогом, что ей нужно взять пуловер, пошла наверх, в комнату Кэролайн – искать яд. Постаравшись, чтобы не стерлись отпечатки пальцев Кэролайн на флаконе, и не оставив своих, набрала яд в пипетку. Потом сошла вниз и через некоторое время влила яд в пиво, которое Эмиас по привычке выпил залпом. Между тем