Человек как голограмма , стр. 70
116
первоисточник свободы, а сама активность в ее изъявлениях и действиях в
человеке есть нежелание остановок, неудовлетворенность имеющимся, стремление к изменениям, новому, то есть - к развитию или иному
выражению себя в этом процессе.
Такого рода сознательное проявление активного максимально возможно
именно в человеке, потому что он обладает самосознанием – это и есть
свобода, которую никакая необходимость ограничить не может, напротив, необходимость есть опора для свободных изъявлений человека, то есть
осознанного выявления им того или иного порядка, тех или иных
закономерностей. Но это требуется не само по себе и означает отнюдь не
постоянное следование установившемуся порядку, а означает лишь
накопление знаний и умений для установления нового порядка.
Таким образом, только необходимость, сопротивление среды дают
сознанию возможность проявления своей активности через мысли, чувства и
действия в преодолении этого сопротивления – в безвоздушной среде птицы
не летают: отсутствие противоречий есть покой и благость, только в борьбе и
может проявляться свобода.
Так что подобного рода основная особенность любого активного (живого), отличающая его от пассивного (неживого) внутренней напряженностью, выражается неудовлетворенностью тем, что есть, создавая тем самым
побуждение к поиску лучших условий: активное созидает что-то только для
того, чтобы его впоследствии разрушить, заместив иным – более, как ему
кажется, подходящим. Этот переменный вектор в виде противоположных
стремлений к созиданию и разрушения и указывает непременно на
предпочтительность иного перед сложившимся, что имеет в качестве основы
полное обновление каждой позиции голографической картины последующей
позицией.
Поэтому свобода есть постоянное стремление к освобождению от одного
ради созидания другого, не обязательно лучшего, но иного.
Однако зададим себе вопрос: что такое человек по существу?
По видимости, человек есть животное, которое каким-то образом нашло
себя в мире, то есть осознало в нем собственное существование, благодаря
чему получило возможность отделять себя от среды, приспосабливая ее уже
целенаправленно под себя с меньшим или большем успехом, изменяясь в
этом процессе взаимодействия со средой гораздо быстрее, чем прочие
организмы.
Наибольших темпов в этом развитии сообщества людей достигают в рамках
цивилизации, «попадая» в нее на том уровне развития собственного
сознания, когда оно требует для себя большего, чем равновесное
сосуществование со средой (первобытнообщинный строй).
Возможности, которые предоставляет цивилизация для ускорения развития
общественных отношений, технологий, науки и культуры означает
постоянный рост информационных потоков, приводящему к уплотнению
времени, так как собственное время цивилизации, или ее «настоящее»,
117
является следствием проявления информационного взаимодействия
активного и пассивного.
Неизбежное уплотнение времени в итоге приводит любую цивилизацию к
информационному коллапсу.
На смену распавшейся цивилизации приходят иные цивилизации, в
которых снова проявляется так или иначе человек, повторяя, но не
буквально, цикл развития и распада цивилизации, потому что другого
варианта для развития, которому эти условия удовлетворяют, не существует
на данном уровне развития самосознания в его взаимодействии с природным
сознанием.
Все это отчасти напоминает продолжающуюся серию человеческих жизней, поскольку со смертью одних людей жизнь не кончается; появляются и живут
примерно такие же люди.
Таким образом, и человек, и цивилизация как конечное – не могут быть
самодавлеющими, а являются орудиями бесконечного сознания.
Конечность человека и его цивилизации не позволяет исполнить
стремление человека к полному отделению от среды, освобождению от нее.
Безусловное властвование над средой человеку никак не удается, как не
удается монахам полностью избавиться от своей телесной сущности.
Тут только можно позавидовать флоре и фауне, естественно влитым в
среду, и не стремящихся оторваться от нее, находясь во всей полноте
ощущений, присущих им и составляющих их жизнь, и вполне «счастливых»
тем, что не имеют понятия о смерти.
Если, с одной стороны, полное отделение человека от среды невозможно, а
с другой стороны, явственно его отличие от прочих живых существ, состоящее в осознании себя со всеми вытекающими последствиями, то, видимо, свобода (освобождение) для человека может выражаться только в
его стремлениях так или иначе вырваться из пут всего того, что окружает его
с тем отличием от мухи, бьющейся в паутине, что его основные стремления
осознанны