ДНК Творца, стр. 53

его мятежный дух не успокоится, пока не узнает, чем же закончилась история с дележом места нового Распределителя. На мой справедливый аргумент, что банально не хватит сил, этот упыристый гад заверил, что я вобрала столько энергии из источника, что скорее сейчас она меня сожжет, выливаясь потоком из резерва, чем ее окажется в недостатке.

Я лишь махнула рукой, заявив, что это решение вампирюги, и если его поймают – вытаскивать из лап инквизиции или отцов совращенных им девиц больше не собираюсь. В ответ Пауль лишь хмыкнул, что с той милашкой еще был большой вопрос, кто кого совратил.

Как ни странно, такая перебранка позволила избавиться от напряжения и полностью сосредоточиться на переносе. Последнее, что я запомнила, – это крик боли Марио и отборные ругательства вампира, когда временной поток закрутил нас.

Париж, 1 сентября 2018 г.

Сень деревьев скрывала нас от солнечных лучей и любопытных глаз, когда огненные стены-лепестки портала опали. Дорожки, аллеи, скамейки. А чуть дальше – остроконечный шпиль, словно пронзающий небо. «Надеюсь, что все получилось», – взмолилась про себя. На этот раз меня даже не приложило, и я оказалась стоящей на ногах, в то время как вампир потирал копчик, а Марио – зашибленное о ствол плечо.

– Живы? – осведомилась для проформы и, не дожидаясь ответа, добавила: – А если поспешим, то будем и свободны.

Не оглядываясь на охающих и кривящихся то ли от боли, то ли от негодования спутников, двинулась туда, где были слышны шум и голоса. Да здравствует виварий с пауками, именуемый магической военной академией! Но может, я ошибаюсь, и мужской аналог Института чародеек не похож на паноптикум хотя бы в силу того, что природа носителей игрек-хромосом не столь коварна и двулична, как у прекрасной половины?

Мы вышли из парковой зоны и устремились к парадному входу в светоч знаний. Дорога, которая привела нас к зданию, оказалась одной из трехлучья, что вливались в площадь перед зданием Магической военной академии. Сама же альма-матер, величественная, как царица на постаменте – мраморной лестнице со множеством ступеней, с водными партерами – белокаменными бассейнами по бокам, увенчанная куполом-тиарой, в окружении статуй поражала и восхищала.

А по ладони-площади неспешно проходили, шустро сновали, плелись нога за ногу юноши. Некоторые из них были весьма колоритны: рога, хвосты, чешуйчатые гребни, живые волосы, рунические рисунки на скулах, которые, казалось, жили собственной жизнью. Все это я рассматривала из-под капюшона плаща, что одолжил мне Пауль как самой приметной (в силу хотя бы того, что я – единственная девушка в обозримом пространстве) из нашей троицы. Затесаться в эту толпу нам удалось, но вот полностью слиться – увы. Если пристально не искать – скользнешь взглядом. Но чутье подсказывало: еще несколько минут, и господа-инквизиторы явятся по мою душу.

Судя по оживлению вокруг и беспечным лицам юных магических дарований, не обремененных пока тяготами учебного процесса, торжественная часть еще только ожидалась. В данный момент кадеты старших курсов возвращались с летней синекуры, обменивались кто рукопожатиями, кто дружеским похлопыванием по спине, иные – скабрезными шуточками и издевками. Новобранцы, впервые ступившие за порог учебного заведения, еще только готовились примерить на себя военную форму и озирались кругом.

Мы миновали ступени, скрывшись за колоннадой, когда громовым раскатом прозвучало:

– Именем инквизиции…

Что именно нужно было сделать именем этой великой и грозной службы, я так и не дослушала, рванув к одному из входов. Нижний зал, в котором толпились кадеты, отнюдь не безлюдный коридор, переходящий в анфиладу, еще один зал, широкая лестница, расходящаяся на два рукава. Летела, не оглядываясь, перескакивая через две ступеньки и надеясь, что дыхания на этот безумный забег все же хватит. Вампир и парнишка не отставали, ловко повторяя мои маневры. И все же человеческое тело не из стали, а удача – не сестра вечности. Пролетев мимо дюжины дверей классных комнат, мы уперлись в тупик. Кривая улыбка фортуны выглядела массивно, с резными створками, и была украшена латунной табличкой. На последней красовалась витиеватая надпись: «Музей истории магии и нежитеведения».

Дернув на себя массивные кольца, попыталась открыть створки. Мореный дуб не сдвинулся ни на миллиметр. К моим потугам без слов присоединился Пауль, и мы с вампиром поделили дверные ручки. Марио, которому не досталось кольца, решил последовать приснопамятной бабке из сказки про репку и ухватился за блондинчика. Композиция получилась весьма колоритной и интригующей. Увы, даже совместные усилия не принесли плодов. Зато резной рисунок неожиданно стал меняться. Из вязи рун и плетений вдруг сложились черты сурового мужского лица с бородою, плотно сомкнутыми устами и грозно сведенными бровями.

– Кто осмеливается ступить за священный порог? – прозвучало негромко, но впечатляюще.

Такой «ласковый» прием служил не иначе как для того, чтобы юные магические дарования не растащили экспонаты на декокты и амулеты раньше, чем в головах тянущихся к знаниям чад не утвердится мысль: тягать из музея трофеи не только неэтично, но и наказуемо. Весьма сурово наказуемо.

Поэтому, подозреваю, прозвучавший набатом голос стража у робкого юноши с горящим взором, то бишь первокурсника, наверняка бы стал причиной трясущихся поджилок. У студиозусов, миновавших экватор, такой вопрос вызвал бы усталый вздох, а перед дипломниками двери открылись бы сами. Ибо нет существа более опасного, изобретательного и изворотливого в стенах учебного заведения, чем старшекурсник, особенно если оный готовится к итоговым экзаменам: в его голове теоретические знания почти как у профессора, но не замутненные древностью прожитых лет, а в душе – бесшабашность и бесстрашие юности, не знавшей серьезных поражений. Убойное сочетание, перед которым даже дух-хранитель (а перед нами был именно он, заточенный в створки дверей) может спасовать.

Нас же сей музейный страж принял за первогодок, не иначе. Вот только разводить этикеты, когда пятки щекочут инквизиторские заклинания, времени не было.

– Те, кто старше тебя на пару веков минимум, – Пауль, самый наглый из нас, нашелся первым, обнажив свой фирменный оскал. – Когда родился Пауло Реньер, твои створки еще желудями были.

Лицо скривилось в подобии улыбки, и уже не грозный, а скорее ехидный голос осведомился:

– И лишь в столь почтенном возрасте сыну ночи удалось сдать вступительный экзамен… тяжело, видно, тебе давалась учеба… А ты случаем не олигофрен?

– Олиго… кто? – скулы вампира побелели, а ноздри хищно затрепетали. Точного значения современного словечка Пауль не знал, но то, что оно ругательное, понял по насмешливой интонации безошибочно.

– Френ, френ, – услужливо подсказал хранитель. – Таких простых слов не знать… и как только сумел поступить сюда, в элитную Магическую военную академию?

Судя по реакции Пауля, вампир вознамерился доказать этой деревяшке всю глубину ее заблуждений, невзирая на время и погоню. Вот только мы с Марио были категорически против, а посему я озвучила единственное