Замуж за орка, или Эльфы тоже плачут, стр. 73
Он кровожадно усмехнулся.
— Как и ты.
— Если истребить вампиров, жизнь станет скучна и беззаботна. Нам не с кем будет воевать.
— Я мог бы открыть проход демонам Обратной стороны, — подмигнул Лорен, и глаза его радостно блеснули.
— Темные! — укоризненно покачал головой Эриндриэль. — Если бы отец не контролировал Эдварда, я бы ни за что не позволил вам…
— Когда ты последний раз трахался с нагиней? — перебил его Лорен.
— Что значит — последний раз? Он был единственный. Лет пять или шесть назад. А что?
В голосе Эриндриэля проскользнуло легкое любопытство.
— А то, что — познакомьтесь! Это ваш сын! Его мамаша заявила, что в кладке был один мальчик, а сына должен воспитывать отец.
Из-за деревьев выскользнул мальчишка-наг. До талии вылитый Эриндриэль: такие же золотые вьющиеся волосы, зеленые плутоватые глаза, остроконечные уши, а от пояса тянулся змеиный хвост, зеленый, с четким темно-коричневым геометрическим рисунком. Мальчик застенчиво улыбнулся, и ошеломленные «отцы» увидели во рту отпрыска два изогнутых гадючьих клыка.
— Это Лахшасс ас-Шайе, коротко — Шайсс, — довольный произведенным эффектом, сообщил Лорен.
Эльф и орк с одинаково жалкими и ошарашенными физиономиями растерянно переглянулись.
— Мы с Саринэ решили, что раз вы не спешите мириться с Элизабет, то нам следует озаботиться поиском наследников. В свое время Эрин щедро одаривал встречных дам своим семенем, не всегда вспоминая о заклинании предохранения. Я думаю, Шайсс не единственный ребенок моего беспутного сына. Ладно, вы тут общайтесь, знакомьтесь, а я пошел. У меня дела!
Он открыл портал и, уже исчезая в его тумане, крикнул:
— Да, забыл сказать. У вас будет сестричка. А может быть, и две…
— Отец! Вернись! Расскажи хоть, что с ним делать! Стой! — взвыл орк.
Шеол бросился следом, но не успел. Портал захлопнулся, и только отголосок тихого смеха еще долго витал над поляной.
— Ласточка нас убьет! — обреченно вздохнул Эриндриэль.
— Не нас, а тебя! — горестно утешил его хан.
Они уставились друг на друга с одинаковым выражением ужаса на лицах.
— Вы меня тоже не любите? — тихий, чуть шипящий голос мальчишки вывел новоявленных отцов из состояния, близкого к паническому.
— Почему тоже? — поинтересовался Шеол у застывшего на хвосте юного нага.
— Мать и сестры не любили меня.
— У нагов матриархат, — пояснил владыка Леса. — Мужчины живут отдельно, их приглашают только в период спаривания, а затем выгоняют. Если рождается мальчик, его сразу отдают отцу.
Шайсс качнулся в сторону Шеола.
— А я умею метать дротики.
— Хорошо умеешь? — обреченно вздохнул орк.
— Да. Показать?
Эриндриэль лежал в траве и смотрел, как Шеол сосредоточенно объясняет сыну правила стрельбы из лука. Орк заставил эльфа сбегать в оружейную и принести небольшой лук, как раз по руке пятилетнего мальчишки, и теперь оба с энтузиазмом портили мишени.
— Отличный пацан, — через час сообщил Шеол, потрепав Шайсса по голове. — Весь в меня, будет воином.
Шайсс улыбнулся и, легко скользнув к орку на грудь, обнял двумя руками и прижался, уткнувшись носом в ключицу и обхватив хвостом могучий бицепс. Шеол поначалу растерялся, но через мгновение обнял худенькое тельце в ответ и так глянул на Эриндриэля, что тот понял: шутить и смеяться не стоит, можно и по шее огрести.
— Вот и будешь ходить со змеем на плече, — все-таки не смог сдержать сарказма эльф. — Вы не проголодались?
— Саринэ обещала пирогов напечь. Я очень люблю пироги. — Шайсс застенчиво улыбнулся.
— А почему ты ее называешь Саринэ, а не бабушка? — Шеол подмигнул Эриндриэлю, и тот в ответ понимающе усмехнулся.
— А можно?
— Конечно, — без колебания соврал орк. — Она давно мечтает о внуках и будет очень рада, если ты станешь называть ее бабушкой. Особенно когда мы будем в Игурбарде на совете старейшин, который соберет дед, чтобы познакомить тебя с эльфами.
Эриндриэль взмахнул рукой, открывая портал в степь, и злорадно усмехнулся. Хотели внуков — получите вместе с ними и все соответствующие регалии. Он представил лицо вечно молодой матушки и понял, что день не так уж и плох.
«…Пот тек по обнаженной спине. В отблесках желтого пламени тела казались смуглыми и волшебными. Жара не угнетала, а, наоборот, придавала неповторимое очарование этому месту. Звон стали, стук молота, шипение раскаленного металла при соприкосновении с водой… Все это звучало аккомпанементом тихому хрипловатому пению гномки, орудующей огромным молотом, словно легкой погремушкой.
— Сильнее! — скомандовала она, и я налег на меха, раздувая огонь в жаровне и плавясь от желания.
До чего прекрасное зрелище! Девушка, одетая лишь в кожаный фартук, на фоне беснующегося пламени в ореоле из искр…
А потом мы мылись в огромной бочке с теплой водой, и гномская дева прижималась ко мне всем телом. Я ласкал маленькие упругие груди, похожие на горные пики, меня обнимали сильные, словно выточенные из гранита руки, а ее мускулистые налитые ноги, похожие на каменные столбы — такие же крепкие и ровные, — обхватили мой торс. Ее сияющие в полумраке лунным камнем глаза, опасные, как горный обвал, мерцали и звали за собой в глубинные разломы страсти и вожделения. В нас бурлило раскаленной лавой желание, готовое пролиться тягучим, как расплавленный металл, оргазмом. Мой молот рвался к ее наковальне, мой смазанный поршень жаждал двигаться и крутиться в ее цилиндре! Мы слились в механике экстаза, неразлучные, как гвоздь и молоток, сталактит и сталагмит, гранит и мрамор!
Ее заплетенная в косы борода щекотала мою грудь, я плавился, словно заготовка в горне, мой вулкан был готов к извержению!
О боги резца, сверла и клещей! Как же это прекрасно…»
— Да уж, прекраснее не бывает! Видела я этих гномок! Не отличить от мужчин. Коротконогие, плечистые и бородатые! Кобель похотливый!
Элизабет захлопнула книгу и швырнула в огонь камина. Гад! Озабоченный гад! И как ей раньше могли нравиться эти книженции? Зачитывалась перед сном, грезила, ждала новинок. А теперь только раздражает…
— Интересно, отчего?
Элизабет взяла кочергу и задвинула горящую книгу вглубь камина, где пламя было сильнее.