Замуж за орка, или Эльфы тоже плачут, стр. 72

— «… Я никогда не видел существа, прекраснее этого. Белокурая вамп в алом, как кровь, платье сидела, широко расставив ноги и прикрыв глаза. Виолончель в ее руках пела и стонала, пробуждая самые порочные желания. Тонкие длинные пальцы порхали по грифу, то обнимая его страстно, то поглаживая, то сжимая, словно в ее руках было не дерево, а плоть возлюбленного. О, как я хотел в этот момент, чтобы она сыграла чувственную мелодию экстаза и страсти на моем смычке! Ее большая налитая грудь вздымалась и опадала, словно корабль на волнах штормового океана. Нега разливалась в воздухе, и, когда чарующая музыка любви утихла, мое сердце умерло вместе с нею. Я принял от нее виолончель, отставил в сторону и пал на колени перед этим совершенством. Мои руки блуждали по длинным ногам, оглаживая изящные лодыжки, круглые колени, упругие бедра. Я нетерпеливо рвался к разверзшейся передо мной бездне. Черная дыра поглотила мой немаленький мир, несущийся в ее коварные объятия! Я был одинокой звездой, готовой погаснуть от столкновения с хаосом мироздания! Мой метеорит притягивала ее планета. Он рвался навстречу неминуемой гибели — твердый, как камень, упрямый и своенравный. Мой храбрый нетерпеливый дружок. Бездна звала, и я вошел во тьму. Удар! Еще удар! Еще! И она не выдержала напора. Взорвалась и рассыпалась в оргазме, рождаясь и умирая в моих космических объятиях…» — процитировал по памяти Эриндриэль и, меланхолично отпив чай, грустно произнес:

— Я готов отдать популярность за прощение Элизы.

— Ну так подними задницу и сделай что-нибудь!

Шеол медленно повернулся к выходящему из-за дерева Лорену.

— Не пристало владыке Игурбарда выражаться, как последний орк, — ощерился он в ухмылке.

Лорен усмехнулся, пожимая протянутую руку.

— Я не владыка, а муж владычицы. Да и плевал я на этикет. Эрин! Если бы я не психанул, а заставил Саринэ выслушать меня, мы бы не потеряли несколько веков, лелея свои обиды.

— Кстати, а что между вами произошло? А то я спросил мать, а она начала рассказывать мне о богомолах, верности, доверии и закончила лекцией об ответственности вождя перед своим народом.

Шеол повел могучими плечами и с отвращением сплюнул.

— Я был очень похож на Эрина. Так же влюбчив, горяч и желанен для дев. Я любил одну, но иногда проводил время с другими…

— Шлялся по бабам, так и говори, — ухмыльнулся орк.

— Ну… не то чтобы шлялся… но иногда увлекался. Но любил я всегда только Саринэ! Вы знаете свою матушку — огонь, не женщина!

— Значит, морду она тебе не раз расцарапала?

Лорен мечтательно вздохнул.

— Зато потом мы так мирились… что мэллорны качались. Однажды она заявила, что ей надоело выслушивать сплетни обо мне, и если она еще хоть раз увидит меня в чужих объятиях, вышвырнет из Игурбарда и своего сердца. В тот злополучный раз я решил, что любовь Саринэ важнее интрижек, и решил порвать все отношения вне брака. Саринэ застала нас, когда мы прощались навсегда. И даже не дала мне объясниться! Я просто обнимал девушку за плечи!

Обида, прозвучавшая в голосе Лорена, никак не вязалась с его обликом, Эриндриэль даже проверил на всякий случай его ауру, но это был их отец.

— Я разозлился. Мы наговорили друг другу гадостей, а когда я остыл, Игурбард исчез.

— Долго же ты остывал. — Шеол медленно покачал головой. — Орочьи степи появились через сто лет, когда этому никчемному писаке пришла в голову идея воспользоваться знаниями вампиров.

Лорен лишь руками развел.

— Нам, долгоживущим, сто лет не кажутся большим сроком.

— Ну да, мать тоже недолго страдала, нашла утешение в объятиях очередного мужа.

— Она искала мне замену, но так и не смогла ее найти, — с легким самодовольством парировал Лорен.

— Не скажи, с царем ивритов у них были очень нежные отношения. Если бы он разогнал свой гарем, матушка не ушла бы так быстро, — флегматично вставил Эриндриэль.

— Так вот откуда у нее эти словечки и замашки. Эрин, можно уточнить, отчего эльфийки не разделились? У меня есть теория, но хотелось бы услышать мнение профессионала.

— Когда они увидели, как выглядят орки, я имел пятидневный скандал с криками, визгом, угрозами…

— Он прятался от разъяренных эльфиек на Материнском Дереве, — заржал Шеол, с удовольствием припоминая давнишнюю историю. — Ему пришлось зачаровать свой шалаш на ветвях от стрел, дротиков и камней. И пока владыка Игурбарда не поклялся, что не тронет души прекрасных дев, они его брали измором.

— А я ведь хотел предложить им другой вариант! Тот, что опробовал на матушке. Не разделять душу, а только менять тело при необходимости. Но они подняли меня на смех. — Эриндриэль поскреб макушку. — А матушке нравится быть тетей Сагхой.

— Еще бы ей не нравилось! — воскликнул Шеол. — Так она может нас контролировать. Думаю, это единственная причина.

— Даже не сомневаюсь в этом. Саринэ ничего не бросает без присмотра. — Лорен недоверчиво покачал головой. — Причина оказалась так банальна… а я тут целую теорию вывел. Женщины!

Он недовольно поджал губы, протянул руку и, вытащив из воздуха свиток, скомкал его, поджег и молча смотрел, как он горит.

— Три дня работы! Расчеты, магические выкладки, поиск истины! А все оказалось так просто — женская дурь!

Эриндриэль медленно повернул голову в сторону отца и тяжело вздохнул.

— Совсем сдал наш великий писатель, — с притворным сочувствием сообщил Шеол. — Траву не курит, вина не пьет, только вздыхает и пялится в небо. Единственная отрада — он перестал зачитывать мне свои опусы.

— Муза покинула меня, — горестно пожаловался эльф.

— А ты не страдаешь? — поинтересовался Лорен у орка.

— Зачем? Я точно знаю, что ханым-бай ждет меня и жаждет встречи, я просто жду, когда она позовет.

— Не мне учить вас, как жить, уже большие мальчики. Со мной связались главы кланов подгорного народа. Они заявили, что поддерживают наше решение не истреблять полностью вампиров и оставить Эдварда на свободе, — поспешил уйти от конфликтной темы Лорен.

— Я знал, что коротышки будут на нашей стороне, — кивнул Шеол, поглаживая теплую дугу эльфийского лука, того самого, который так понравился Амадее. — Их излюбленный