Замуж за орка, или Эльфы тоже плачут, стр. 74
— Ты просто ревнуешь.
Элиза вздрогнула и, перехватив кочергу, вскочила на ноги. На подоконнике сидела фурия. Седые волосы, лицо, изрезанное морщинами, и темные, печальные, но живые глаза. Спину и плечи окутывали кожистые крылья, почти невидимые на фоне черного свободного платья. Фурия подхватила длинный подол и, соскочив с подоконника, неслышно ступая по полу босыми ногами, направилась к застывшей с открытым ртом Элизабет.
— Бабушка?
— А ты кого ожидала увидеть? Птичку-синичку? — проворчала старуха, но обняла Элизабет, когда та, отшвырнув кочергу, бросилась навстречу.
— Ну не реви! Не покойницу, чай, увидела!
— Почему ты раньше не приходила? — всхлипнула Элиза, вновь ощущая себя маленькой, всеми брошенной девочкой.
— Потому что так надо было! — отрезала фурия, отодвигая от себя правнучку. — Дай посмотреть на тебя. Красавица! Вылитая я в молодости!
Ее сухая тонкая ладонь провела по распущенным волосам, огладила плечи. «Совсем как раньше», — подумала Элиза.
— Я ненадолго.
Прабабка отодвинулась и, еще раз окинув Элизабет внимательным взглядом, села в кресло.
— Силы у меня уже не те, и перелет дался очень тяжело.
— Ты живешь на Горгульих островах?
Элизабет, как в далеком детстве, села на пол и прижалась к ногам прабабушки, а та гладила ее по голове, и с каждым прикосновением старческой руки уходили мрачные мысли, волнения и тревоги.
— Фурия, потерявшая любовь, опасное создание. Поэтому мы живем там, где нет смертных, — уклончиво ответила прабабка. — Рассказывай.
И Элиза рассказала.
— Вот негодник!
— Это ты о ком?
— Об Эриндриэле, о ком же еще! Когда мы дружили, он уже тогда думал, как защитить эльфов от людей. Придумал, значит. Умный, но дурак! Может, тряхнуть стариной да слетать в гости? Отнести другу дорогому твое проклятие?
— Ты что, бабушка! Даже не смей думать! — всполошилась Элизабет. — Хватит того, что ты Эдварда прокляла, и мне это чуть не стоило жизни!
— Ну прости! Кто же знал, что оно так сработает?
— А мужа-орка тоже не специально мне наколдовала?
— Какого орка? — возмущенно вскинулась фурия, блестя в полумраке комнаты огромными нечеловеческими глазами. — Я тебе эльфа предрекала! Кто же знал, что этот затейник разделится?
— Ничего-то ты не знала, — беззлобно передразнила ее Элизабет и улыбнулась. — Я так рада, что ты пришла. Все эти годы мне было очень одиноко.
— Знаю, малышка, но я не могла иначе.
Они замолчали, каждая думала о своем. Было очень уютно молчать и чувствовать безмолвную поддержку. И хотя прабабка никогда не говорила, что любит ее, Элизабет всегда ощущала любовь и заботу, исходящие от фурии. Трещал камин, догорала книга Эриндриэля, за окном властвовала ночь. Элизабет чувствовала, как гнетущее состояние уходит, сменяясь надеждой.
— И что мне делать?
— Выслушать. Обоих. А затем послушать свое сердечко. Оно не солжет. Мне пора.
— Мы еще увидимся?
Они обнялись на прощанье, и фурия, легко вскочив на подоконник, расправила огромные крылья.
— Приходите ко мне в гости, когда у вас родится ребенок. Эрин знает дорогу. Я люблю тебя, детка!
— До встречи, — прошептала Элиза и помахала рукой вслед исчезающей во тьме фигуре.
— Слушай сердце! Но скалку приготовь! Скалка — это аргумент!
Ханым-бай хихикнула, а затем громко расхохоталась, вспомнив, как ее непутевые мужья бегали от тетушки Сагхи.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась перепуганная Лисан, позади маячили два воина.
— Бетти! С тобой все в порядке? — бросилась она к подруге. — Стража видела, как из твоего окна вылетел вампир!
— Это не вампир, это фурия, — улыбнулась Элиза. — Бабушка прилетала. Мне ничего не грозит!
Воины поклонились и вышли.
— Твоя прабабка? — не поверила Лисан. — Она жива?
— Живее всех живых, — кивнула Элиза и довольно улыбнулась. — Знаешь, мне ее не хватало.
— Ой, зачем ты жжешь книги Эриндриэля?!
Лисан бросилась к камину, возле которого стопкой стояли тома в шикарных переплетах, и, чуть не плача, попыталась вытащить из огня обгоревшие листы.
— Брось. — Элизд налила чай в две прозрачные чашки и села в мягкое кресло, хранящее тепло прабабки. — У него в библиотеке найдется еще по одному экземпляру. Зато мне стало легче.
Лисан тихо вздохнула и устроилась напротив.
— Бетти, разве ты не мечтала выйти замуж за Эриндриэля?
— Мечтала. Но не обманом!
— Может, он не мог сказать правды? Герцог Рауль говорит, что, если люди узнают, что эльфы вернулись, им не будет покоя.
— Но я ведь не люди! Мне он должен был признаться!
— Может, он не успел?
— Лисан! — Элиза подозрительно впилась взглядом в лицо «мачехи». — Ты на чьей стороне? Или он и тебя подговорил?
— Ничего подобного! — вспыхнула юная герцогиня. — Он просил меня поговорить с тобой, но я не из-за этого! Просто… — Она понизила голос. — Я хочу, чтобы ты была радостной. Ты, как приехала, не выходишь из комнаты, ни с кем не общаешься, грустишь! И мне его жалко. Он был так печален и так несчастен!
Пфф! Несчастен! Пусть найдет утешение в объятиях какой-нибудь змеюки!
— Но даже если ты его не простишь, то это не повод жечь книги! Раньше ты к ним прикасаться никому не позволяла, а теперь в огонь!
— Раньше я не была замужем за развратным эльфом!
— Так ты просто ревнуешь его к книжным героиням? — хихикнула Лисан. — Бетти, но это же глупо! Истории — это выдумка, фантазия, мечта!
— Вот! Мечта! Выходит, он мечтает обо всех этих похотливых, озабоченных, гулящих… Пять, два, семь! Девках!
— Ой, ну я не это имела в виду, — с опозданием попыталась исправить ситуацию Лисан. — Это не его мечты, это мечты юных дев, для которых он пишет эти книги! Вот ты, когда читала, представляла себя героиней, ради которой прекрасный принц готов свернуть горы, осушить моря, убить дракона? Ты проживала жизнь вместе с выдуманными персонажами. Грезила, мечтала, пряталась от настоящего… Сколько раз книги