Замуж за орка, или Эльфы тоже плачут, стр. 49
Кабинет Шеола поражал своим минимализмом. Стол из темного дерева, кресло, покрытое волчьей шкурой, шкаф с книжными полками и отделением, закрывающимся на ключ. Ключ торчал в замке. В это отделение Лестар и поставил шкатулку.
— И все? — удивилась Элиза, вспомнив, какие сложные замки, простые и магические, стояли у папеньки в кабинете.
— В орде не воруют.
— Почему?
— Бессмысленно, да и нет ничего такого, из-за чего стоило бы рисковать. Для орков нет, — пояснил Лестар.
— А для людей?
— Людей больше интересуют сокровища, спрятанные в пещерах, чем бумажки.
— Вот бы хоть одним глазком глянуть, — вздохнула Элизабет.
— Как только станешь ханым-бай, господин отдаст тебе все ключи. Ты сможешь подобрать любое эльфийское украшение, исполненное с таким изяществом и мастерством, что тебе будут завидовать королевы.
— И я смогу надеть их на Осенний бал, куда его величество всегда приглашает предводителей всех народов…
— Конечно, и все те, что смеялись над тобой, захлебнутся от зависти. А еще в сокровищнице пылятся рулоны эльфийских тканей, и наши мастерицы сошьют для тебя любой наряд…
«Захлебнутся от зависти…» Смешно. Он не знает, что ей последнее время безразлично, что о ней думают и говорят в салонах напыщенного, себялюбивого и лживого светского общества.
Какое же это наслаждение: снять тугой корсет и пышные юбки и облачиться в такие удобные мужские штаны и легкую рубаху! Как она раньше ежедневно носила эти пыточные устройства?
Элизабет потянулась и вытащила из прически последнюю шпильку, волосы свободной волной упали на спину. Она тряхнула головой, внимательно рассматривая себя в зеркале. До сих пор ей нравилось свое отражение, но сегодняшние слова Амадеи что-то всколыхнули в душе. Неужели она нежеланна мужьям, потому что стала похожа на смуглых южанок? Или еще хуже — на крестьянку?
— Тук-тук, — донеслось от входа, и в помещение зашла Амадея.
Она успела переодеться в костюм для верховой езды и короткие сапожки. Светло-зеленый цвет очень шел к ее глазам. Позади графини маячил Тургун, который, по-видимому, и привел ее к шатру ханов.
— Так как слугу мне пока не выделили, я сама принесла письма.
— Не стоило так утруждаться. Ты, наверное, устала с дороги.
Элиза взяла два тонких конверта и бросила их на подзеркальный столик, решив прочесть вечером без свидетелей.
— Ханым, тетка Сагха всех зовет обедать, — сунул голову между тяжелых занавесей, отгораживающих комнаты, Тургун. — Красивая у тебя подружка. Так и хочется оркнуть, — причмокнул он и, прежде чем в него полетела диванная подушка, исчез за едва колыхнувшимися шкурами.
Амадея возмущенно открыла рот, но не успела ничего ответить, потому что Элизабет хихикнула.
— Посольша-то… во! — раздался издали раскатистый бас Тургуна, и Элиза, представив, как вечно озабоченный орк показывает кому-то, где именно и какого размера это «во», засмеялась громче.
— Очень смешно? — холодно поинтересовалась Амадея. — Я вообще не понимаю, как Шеол мог оставить этого недалекого увальня руководить в свое отсутствие?
— Тургун, может, и не заканчивал академий и не умеет вести светские беседы о погоде, зато он смел, верен орде и честен! — заступилась за орка Элиза. — Или ты считаешь, что мой муж оставил бы своих женщин на попечение никудышнего болвана?
Ей вдруг стало обидно за орка, которого она и сама иногда поругивала за его несдержанный язык. Но она своя! А всяким выскочкам нечего на их Тургуна рот разевать!
Амадея на это только хмыкнула, но развивать тему не стала.
— Покажешь мне стойбище? — миролюбиво спросила она.
— Что ты хочешь посмотреть?
— В первую очередь — тотемы! — Глаза Амадеи загорелись предвкушением. — Расскажи мне, какие они, тотемные животные орков?
Они шли по тропинке вдоль шатров — больших и не очень, высоких, остроконечных, круглых и квадратных, разных — но все они объединялись украшениями в виде замысловатых орнаментов.
— У моих мужей это волки. Разумные волки. Огромные, черные, со светящимися глазами. Ми и Ши.
Элизабет опять вспомнила о мужьях и вздохнула. Быстрей бы наступило завтра!
— Богиня! А чем провинилось твое свадебное платье, за что его повесили?
Вот… пятнадцать! Она и забыла про это барготово платье! Амадея остановилась, как будто натолкнулась на стену, и, широко раскрыв глаза, вылупилась на платье, трепещущее на ветру. У! И что говорить? Платье за время висения слегка потрепалось. Дожди, пыль и ветер не сделали его чище и наряднее. Вид, откровенно говоря, у платья был жалкий. Точно такой же, как и пунцовое лицо ханым-бай.
— А это старинный обычай орков!
Элизабет ухватила Амадею за руку и потащила к тотемной площадке.
— Просто обычай!
— И что он символизирует?
— А я откуда знаю? — буркнула Элиза, представляя, как она сжимает шею Шеола. Отчего именно его, она не знала, но была уверена, что это сам хан придумал дурацкий ритуал!
— А это Сирена! Она Видящая!
Наконец-то можно было сменить нервирующую тему!
— Сирена, это жена посла людей графиня Амадея Сорес!
Красавица-зомбичка медленно поднялась с матрасика и изысканно поклонилась Амадее.
— Горячие ветра степей не принесут тебе радости, человек, — глядя мимо Амадеи, произнесла Сирена и повернулась к Элизе. — Завтра вернется орда, сделай свой выбор, ханым, время на исходе, он хочет вернуться.
Она опять села на матрас и прикрыла глаза. Как всегда — ничего не понятно, кто хочет вернуться, куда? Но спрашивать бесполезно, Сирена никогда не помнила о своих предсказаниях.
— Сирена, Шайтан ведь жив? Отчего бы тебе не вернуться в свой шатер? — мягко спросила Элизабет.
Зомби очень сильно похудела, осунулась, и ее красота начала увядать.
— Он жив, пока я держу его, — тихо ответила Видящая. — Все мы держим своих любимых. И ты держи. Держи обоих, иначе быть беде.
Амадея нахмурила брови и оглянулась.
— Я читала о том, что сердце мага может биться за