Шантаж, стр. 84

Бастер был одет в изрядно пропотевшую тюремную одежду — защитного цвета брюки и оливкового цвета рубашку с короткими рукавами. Местные жители прекрасно знали, как одеты заключенные «Трамбла», и если бы заметили на шоссе незнакомца, то непременно оповестили бы местного шерифа. Бич и Спайсер советовали ему добраться окольными путями до городка, переодеться, а уж потом сесть в автобус и отправиться куда глаза глядят.

Почти три часа он пробирался до окраины города, скрываясь за деревьями, кустами и в глубоких оврагах. Перед крайними домами свернул в сторону, прошел полем и в конце концов вышел на одну из узких улочек, где его встретил громкий лай собак. В конце длинного ряда трейлеров он увидел развешенную на бельевой веревке одежду. Бастер мгновенно сорвал с веревки красно-белый свитер и напялил на себя, сняв предварительно мокрую от пота тюремную рубашку.

Через несколько минут он был уже в центре городка, где находилось несколько магазинов, парочка крохотных кафе, местная почта и две бензозаправки. Первым делом он зашел в магазин, купил несколько светлых рубашек, майку, пару легких туфель, а потом в туалете для сотрудников быстро переоделся. Выйдя из магазина, опустил на почте конверт и купил билет на автобус до Гэйнсвилла. Там он за четыреста восемьдесят долларов приобрел проездной билет на все автобусные рейсы этой компании, действительный в течение двух месяцев, и стал дожидаться автобуса, который должен отвезти его к западной границе страны. А там недалеко и Мексика, где он намеревался найти убежище.

Глава 30

Предварительные выборы в штате Пенсильвания 25 апреля были последней надеждой губернатора Тэрри. Не сломленный поражением во время дебатов с Аароном Лэйком, он с еще большим энтузиазмом проводил избирательную кампанию, хотя денег у него практически не осталось. «Лэйк захватил все финансовые потоки», — повторял он на каждом углу, с гордостью демонстрируя свою унизительную нищету. Он одиннадцать дней не покидал этот штат, до минимума сократил свои расходы, часто обедал и ужинал в домах своих сторонников, останавливался в дешевых мотелях и пешком ходил по улицам города, без устали пожимая руки потенциальным избирателям. «Давайте будем говорить не о деньгах, а о наших насущных проблемах», — твердил Тэрри при каждом удобном случае.

Аарон Лэйк тоже не отставал от него по части предвыборной агитации, однако делал это с большим размахом. Его самолет то и дело взлетал в одном месте и садился в другом, давая возможность кандидату охватить как можно больше городов и селений. Кроме того, Лэйк пожимал больше рук, произносил больше речей, а самое главное — тратил гораздо больше денег, чем губернатор Тэрри.

И результат не заставил себя долго ждать. Аарон Лэйк получил семьдесят один процент голосов и намного опередил конкурента, не оставив тому практически никаких шансов на победу. Губернатор Тэрри был настолько подавлен очередным поражением, что стал открыто поговаривать о прекращении борьбы.

И все же он решил еще раз испытать судьбу на предварительных выборах в родной Индиане, надеясь скорее на чудо, чем на свои финансовые возможности. Кто знает, может, новый самолет Аарона Лэйка снова загорится в воздухе или рухнет где-нибудь в пустынном месте?

После победы Лэйка в Пенсильвании многие средства массовой информации уже открыто предрекали ему победу во время номинации. Его счастливое одухотворенное лицо мелькало на каждом шагу, и многие американцы стали считать его символом величия своей страны и ее неуклонного движения вперед.

Правда, Аарона Лэйка иногда обвиняли в чрезмерном расходовании денежных средств и даже в том, что он фактически купил избирательную кампанию. Сам он никогда не оспаривал это мнение, так как еще до предварительных выборов в Пенсильвании потратил почти сорок миллионов долларов. Никто из кандидатов за всю историю президентских выборов в США не тратил столько денег на свою кампанию. Разумеется, подобные упреки не могли не наносить ущерба репутации Лэйка, но он предпочитал иметь много денег и выслушивать упреки, чем не иметь ни денег, ни упреков. Тем более что на его избирательной кампании зарабатывали тысячи людей, если не миллионы. Одни только владельцы сетей Интернет получили, по самым скромным подсчетам, свыше миллиарда долларов. Огромные прибыли получили также средства массовой информации, различного рода эксперты, консультанты, помощники, спичрайтеры и огромная индустрия по связям с общественностью. Даже федеральное правительство, несмотря на значительные расходы, получило немалую прибыль. Именно это обстоятельство позволяло Аарону Лэйку не принимать во внимание нападки тех, кто упрекал его в разбазаривании денег.

В самом благодушном настроении он вернулся в Вашингтон после довольно продолжительной и многотрудной поездки по западным штатам. Это было триумфальное возвращение героя.

* * *

На следующий после бегства Бастера день собратья завтракали долго, внимательно просматривая утреннюю газету из Джексонвилла — единственную, которую приносили в тюрьму. При этом они совершенно искренне радовались небывалому успеху Аарона Лэйка и от всего сердца желали ему победы во время номинации. Давай, Аарон, давай!

Вместе с тем они были крайне удивлены отсутствием каких бы то ни было сообщений о побеге своего подопечного. Они пролистали всю газету, но ни слова об этом не нашли. Ему, как и Аарону Лэйку, они тоже желали успеха в отчаянной попытке вырваться на свободу. Ведь он еще молодой парень, и было бы глупо провести большую часть жизни за тюремными стенами. Да еще все время осознавать при этом, что стал жертвой вопиющей несправедливости. Так что давай, Бастер, давай!

Но самая главная проблема, которую они обсуждали в то утро, — как наладить связь с внешним миром и где найти нового курьера. Ничего придумать так и не смогли, а посему решили не торопить события и подождать, как прореагирует Аарон Лэйк на их последнее письмо.

* * *

Уилсон Аргроу был доставлен в тюрьму «Трамбл» в зеленом фургоне, в наручниках и в сопровождении двух судебных исполнителей, которые аккуратно поддерживали его под локти. В сопроводительных документах было написано, что раньше он сидел в одной из тюрем Майами, а потом по решению властей переведен в Джексонвилл. В тех же документах говорилось, что он уже отсидел четыре месяца из шестидесяти, к которым его приговорили за финансовые махинации. Характер совершенного преступления позволил тюремным властям перевести его из обычной федеральной тюрьмы в тюрьму с облегченным режимом пребывания. Впрочем, никого здесь на самом деле не интересовало, кто, когда и почему перевел мошенника Аргроу из одной тюрьмы в другую.

После непродолжительной беседы с заместителем начальника тюрьмы его провели по всей территории, показали спортивный зал, беговую дорожку, столовую и даже библиотеку, на которую он обратил самое пристальное внимание. После первого знакомства с новым местом заключения Уилсон Аргроу заметно повеселел. В особенности после того, как увидел, что все охранники несут службу без оружия, а заключенные не производят впечатления отъявленных негодяев и кровожадных насильников.

Вскоре его сокамерники узнали, что ему тридцать девять лет, разведен, окончил колледж, работал в банке и был пойман на мошенничестве. Но при этом, естественно, никто понятия не имел, что по-настоящему его звали Кенни Сэндз и что был он ветераном ЦРУ, проработавшим в агентстве почти одиннадцать лет, а его личный послужной список был намного богаче, чем история этой привилегированной тюрьмы. Правда, в тюрьме ему прежде бывать не приходилось, он только в общих чертах знал все, что там происходит или может происходить.

Его соседом по камере был тщедушный милый старичок с курчавой седой бородой, который на самом деле оказался матерым рецидивистом, перепробовавшим множество федеральных тюрем и остановившим свой окончательный выбор на последней, которую считал просто райским местом. Он был так доволен нынешним положением, что откровенно признался в желании окончить свои дни именно здесь. Старик с удовольствием объяснил Уилсону все особенности их тюремного распорядка, а потом отвел в столовую, где просветил по части тюремного меню.