Жажда. Роман о мести, деньгах и любви, стр. 30

Другая квартира показалась ему вопиюще дорогой, но при том была идеально обставлена и уютна. Он выслушал цену, покивал головой и только. Решиться нанять такое дорогое жилье он не посмел. В третьей квартире было темно. Хозяева, мать и сын, оба нервные, очень похожие между собой, постоянно курили, вели себя надменно, заявили, что сдают «просто так и точно не знают, на сколько», словом, пошли они к черту...

Он вдруг совершенно отчетливо понял, что искать дальше ни к чему, что лучше той дорогой, превосходно обставленной, где висел на кухне плоский телевизор и стояла чудесная коферодильная машина, трехкомнатной квартиры в новом, под старину выстроенном доме, с окнами, выходящими в тихий арбатский двор, он не найдет, и больше ему ничего не хочется. Однако стоимость ее была выше прочих впятеро и звучала столь ошеломляюще, что Сергей, представив себе удивленную дядину физиономию, приуныл окончательно.

Все это время он размышлял на ходу и не особенно глядел по сторонам, а когда, наконец, очнулся, осмотрелся, то к удивлению своему обнаружил, что место это ему знакомо. Ну конечно! – и сомнений быть не может: вот прекрасный, в семь этажей старинный дом со всеми признаками дореволюционного модерна, вот зеленый особняк... Постойте-ка! Да ведь он был здесь вчера, да ведь это дядюшкин дом! Помешкав немного, он перешел через улицу, хотел было позвонить, но дверь перед ним распахнулась без всякого звонка и на пороге он увидел Наташу:

– Я не суеверна, – улыбнувшись какой-то совершенно не своей улыбкой сказала она, – но второй раз встретиться в дверях с одним и тем же человеком – это верно что-нибудь да значит?

– Н-не знаю, – Сергей очень смутился и хотел провалиться сквозь асфальт, но не в силах был отвести глаз от прекрасного, дышашего прелестью Наташиного лица. Промелькнула даже мысль, что перед ним совершенно другая женщина, так разительно чувствовалась перемена во всем ее облике. Никакой надменности – она, верно, находилась в прекрасном настроении. Сергей, конечно, не знал и не мог знать, что тот самый «гештальт-шарлатан», как его назвал дядюшка, на деле вовсе никакой не шарлатан, а замечательный психолог. На своих приемах он так вправлял мозги всем участникам группы, в которую входила и Наташа, что заряда этого ей хватало пусть и ненадолго, но в день после тренинга чувствовала она себя волшебно. Она вся была перенасыщена энергией, любовью к окружающему миру и как-то однажды с удивлением призналась себе, что в таком состоянии может, чего доброго, отдаться первому встречному приглянувшемуся ей мужичку.

– А я говорю, что все бывает до трех раз, – продолжила дядюшкина жена и рассмеялась, хотя глаза ее были прежними, холодными, – так что все еще впереди. Ты обедал?

– Нет еще. А что, уже обед?

– Вполне. Уже половина второго. Мужа нет дома, обычно он обедает в офисе или где-то еще. Мы едим дома от силы раз в неделю, а то и реже. А ты голоден? Хотел к нам зайти?

– Я присматривал квартиру, вот, надавали мне тут адресов... Я шел, шел и случайно оказался рядом с вами.

– Ах, вот оно что...

Наташу все это очень заинтересовало. Она принялась расспрашивать о его впечатлениях и, услышав о стоимости квартиры в новом, красивом доме, с негодованием всплеснула руками:

– О мой Бог! Сколько?! Не может быть, чтобы было так дорого. На кого там расчитывают?

Сергей пожал плечами:

– Может, зайду туда еще раз, попробую сбавить цену, вдруг получится. Я вообще-то хотел попросить дядю помочь, у него, по-моему, большой дар убеждения.

Наташа вновь рассмеялась, и он увидел, что губы ее были полными, сочными, живыми...

– Дар у него не больше, чем у меня. Я и сама могу поговорить. Где это, далеко отсюда? Пойдем-ка, я с удовольствием пройдусь пешком.

Они потихоньку двинулись и очень медленно пошли по узенькому из-за выступающих автомобильных бамперов тротуару, на котором повсюду, как старые кожаные перчатки, лежали сухие листья. Сергей достал платок, высморкался, оживился и стал рассказывать о квартире.

– Это нонсенс какой-то, – остановила его Наташа, – все-таки, неужели так дорого?! Ну ничего, сейчас мы поторгуемся. Вернее, я поторгуюсь, а ты не влезай, а то все испортишь. Говорить будешь только по моей команде. Договорились?

Сергей решил про себя, что дельце выгорело подчистую, но виду не подал и продолжал вежливо улыбаться. Воспитанный в провинции, в небогатой, а позже и вовсе обедневшей семье, он всегда был очень щепетилен в денежных вопросах, верил в несколько примет – «не говори гоп, не переехав Чоп», «услышит черт, так сделает наоборот» и все в таком духе.

– Там хозяйка женщина, противная такая...

– Посмотрим, – уклончиво ответила Наташа. Они вышли на тротуар пошире и она взяла Сергея под руку.

«Хорошо, что у меня не бывает фальстартов, ходил бы весь обделанный», – подумал Сергей, и враз его обдало жаром, когда он своим бедром нечаянно прижался к ее бедру. У него от возбуждения закружилась голова. На них заглядывались прохожие – это было приятно, как каждому мужчине невероятно приятно гулять под руку с ухоженной, респектабельной дамой, дорого и модно одетой, к тому же настоящей красавицей. Осенняя, звенящая, отточенная, как бритва, прохлада, роскошь и изобилие старой Москвы, проплывающие мимо лаковые автомобили – Сергею все это разом ударило в голову словно молодое дурное вино. Он что-то отвечал ей, говорил чуть заплетающимся языком, сбивался, а она... Она все чувствовала, все знала, все понимала и была собою очень довольна.

Они поднимались в лифте на пятый этаж. Внезапно Наташа сказала:

– Вот что, я не хочу, чтобы ты рассказывал мужу, что я тебе помогала. Здесь нет никакого подвоха, просто я не хочу, и все. Договорились?

– Как скажете.

Лифт открылся, они вышли на площадку, Наташа осмотрелась.

– Ну что же, чистенько так. Квартира в этом доме – это еще одна ценность среднего класса помимо Гоши Куценко, семьи, двух пухлых детей и большого бриллианта. Не обязательно совсем уж прозрачного, но большого, – повторила она задумчиво и позвонила в нужную дверь. Им ответили, в квартире кто-то был, но сейчас не спешил отворять. Сергей вслушался – нет ли шагов. Все было тихо. Тихо настолько, что слышен был электрический зуммер счетчика, хладнокровно мотающего киловатты. Пожалуй, ничто, не один механизм не превзошел счетчик в его особенном примитивном бездушии: знай себе, крути колесо со стрелкой...

Дверь распахнулась совершенно неожиданно и бесшумно. Сергей не смог сдержать удивленного вскрика, который хоть и получилось на три четверти задушить, но он все же прорвался наружу, и было отчего: еще совсем недавно квартиру ему показывала какая-то женщина, а сейчас дверь отворил человек, как две капли воды похожий на тех двух, один из которых подсказал адрес дядюшкиного особняка, а другой повстречался в гостиничном лифте. Он ничего не сказал, отошел в сторону, запуская их внутрь. Они вошли.

– Я был недавно, – не очень-то уверенно сказал Сергей, – беседовал с вашей... Тут была женщина.

– Она вышла, – коротко ответил хозяин.

– Понятно. Вот я... мы к вам снова, – сказал Сергей, – хотели бы еще раз посмотреть квартиру.

– Дети у вас есть? – обыденно спросил хозяин.

– Нет, – Наташа вышла на первый план, оттеснив Сергея, и сейчас стояла напротив хозяина квартиры, – я просто зашла с ним, я буду здесь бывать нечасто.

– Молодой человек работает? – Хозяин был отменно вежлив и вопросительную интонацию подкреплял позой, превращаясь в знак вопроса.

– Да, – Наташа делала короткие шажки, тесня хозяина вглубь квартиры, дистанция между ними сохранялась, – он работает у меня.

Хозяин поклонился и пропустил их вперед.

Квартира оказалась большой, просторной, светлой, обставленной лаконично, но с большим вкусом. Настоящая полная чаша, есть все необходимое, въезжай и живи. Наташа задержалась в спальне, при взгляде на широкую и с виду очень удобную кровать она улыбнулась, подошла к окну, открыла створку, высунула голову, посмотрела вниз. Проходя мимо кровати еще раз улыбнулась.