Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 54

— Грим, — зову я, но он даже не смотрит на меня.

Его пылающие красные глаза прикованы исключительно к типу у меня за спиной.

— Не трать дыхание, Омния.

Его голос звучит многослойно, словно одновременно говорят сотни Гримов. Даже у меня от него по позвоночнику пробегает дрожь. И последние крохи тревоги, которые я могла испытывать, исчезают. Я знаю: что бы сейчас ни произошло, я отсюда уйду. И Каликс с Гуннаром тоже. Но мне нужны ответы.

— Он…

Я начинаю говорить, но, когда поворачиваюсь обратно, Буги грубо хватает меня. Его рука обвивается вокруг моей шеи, и я слегка спотыкаюсь. С таким смещённым центром тяжести удержать равновесие непросто.

Грим бросается вперёд, но я останавливаю его поднятой ладонью. Вторую руку, ту, в которой зажат амулет с заклинанием, я поднимаю к шее, будто пытаюсь ослабить хватку Буги.

Нечто вроде монстра (ЛП) - _24.jpg

Металл с шипением обжигает его кожу. Буги вскрикивает от неожиданности и отшвыривает меня, тут же впиваясь когтями в чёрную руну, оставшуюся на его руке. Бесполезная безделушка, в которой раньше хранилось заклинание, падает на землю.

Грим оттаскивает меня подальше, пока Буги продолжает раздирать себе руку. Его пальцы с когтями уже покрыты кровью и ошмётками мяса, но метка не исчезает.

— Что ты сделала?

Он дёргается вперёд, но его останавливает невидимая преграда. Даже брызги слюны из его рта не могут вылететь за её пределы.

— Вы только посмотрите.

Я склоняю голову набок.

— Ну каково это — угодить в одну из собственных маленьких ловушек?

— Да пошла ты! — Он с силой ударяет ладонями по барьеру и оглядывается.

Я не хочу слишком долго тянуть, потому что знаю: ловушки можно разрушить. Я сама уже сломала не одну, а у него опыта куда больше моего.

— Давай закончим побыстрее, а? — бормочу я. — Объясни, какого хуя всё это вообще возможно.

Буги игнорирует мой вопрос и снова бьёт кулаками по невидимому барьеру, созданному защитным контуром. Его черты искажаются, пока он не превращается обратно в ведьмака.

Грим делает шаг вперёд. На нём мантия, но капюшон откинут, открывая его убийственно красивое лицо. Коса светится тем же красным, что и его глаза, словно по лезвию пляшет огонь.

— Он бугимен. Они способны создавать облики, вызывающие страх.

— То есть он не Антонио? Я не понимаю.

— Ты вообще нихуя не понимаешь! — орёт ведьмак. — Тебе, блядь, досталась настоящая жизнь. А все остальные из нас вынуждены существовать в тенях — достаточно реальными, чтобы окончательно не исчезнуть, — а ты впустую тратишь то, что получила, и жалеешь себя, потому что люди тебя не любят, а мамочка с папочкой тебя боялись, — издевательски бросает он.

Я вскидываю руку, словно собираюсь сквозь защитный контур свернуть ему грёбаную шею, но Грим хватает меня за запястье и останавливает.

— Он тебя провоцирует.

— Дами, подожди, — зовёт Буги.

Голос у него теперь совсем юный и печальный. И выглядит он как тот самый одинокий монстр, которого, как мне казалось, я знала в детстве.

— Я не хотел причинять тебе вред. Я просто хотел стать сильнее, чтобы мы могли быть вместе. По-настоящему вместе.

Он облизывает губы, и чёрный язык скользит по слишком белым зубам.

В его лжи сквозит едва уловимая правда, поэтому я внимательно всматриваюсь в него, пока он продолжает:

— Ведьмаку нужны были монстры, которых он мог бы использовать. Он думал, что если пропускать силу через нас, а не через людей, она будет сохраняться дольше. Никто из нас не ожидал, насколько хорошо сработает заклинание. Я получил всю силу и никакого обратного удара.

— А потом? — допытываюсь я, одновременно гадая, какого хуя Каликс с Гуннаром так долго не возвращаются.

— А потом ведьмак мне больше не был нужен.

Буги отступает от барьера, опуская руки по бокам.

— Он стал моей первой жертвой. Я убил его, как только понял, как накладывать это заклинание. — Судя по тону, Буги не верится, что я сама до сих пор не догадалась.

В следующую секунду коса Грима рассекает воздух, и голова Буги с глухим стуком падает на землю. Ещё одну тошнотворную секунду его тело остаётся стоять, а затем валится как мешок с картошкой. Я упираю руки в бока и зло смотрю на Грима.

— Вообще-то я ещё не всё спросила.

— Меня зовёт Берсерк.

Всё остальное исчезает. Буги. Пожар. Предательство. Все вопросы, которые ещё секунду назад казались важными. Я с ужасом втягиваю воздух и бегу к задней части дома.

— Гуннар!

Кричу его имя таким голосом, какого никогда прежде у себя не слышала. Каждый слог вырывается из горла, насквозь пропитанный болью.

Грим уже стоит на коленях рядом с Гуннаром, который лежит на земле примерно в двадцати футах от задней стены дома. Лицо Гуннара испачкано сажей. На одной стороне челюсти видны волдыри, а кое-где кожа выглядит ещё хуже — красная и содранная. Одежда опалена, но, пока я лихорадочно осматриваю его, грудь Гуннара тяжело поднимается, а затем он заходится мучительным, надрывным кашлем. Каликс помогает ему повернуться на бок, и всё тело Гуннара сотрясается от усилия.

Нечто вроде монстра (ЛП) - _25.jpg

Я падаю на колени и, рыдая, слабо колочу его кулаками по спине.

— Не смей так делать! Ты не можешь так делать!

Гуннар стонет, и я плачу ещё сильнее.

— Теперь со мной всё будет нормально. Ублюдок мёртв… Он ведь мёртв, да?

Гуннар приподнимает голову, но глаза закрываются, и он снова роняет её в грязь с глухим стуком.

— Он мёртв, — подтверждает Грим. — Если бы я ещё немного промедлил с его убийством, ты бы умер.

— Значит, ты в порядке? Ты снова сам? — осторожно спрашиваю я.

— Ага. Грёбаная Смерть меня спасла, — бормочет Гуннар, и его тело обмякает.

— Кажется, он просто отключился, — усмехается Каликс.

Я смотрю на Каликса и замечаю, что у него тоже обожжены руки, в том числе кисти.

— А ты в порядке? Спасибо, что спасли его. Вы оба.

Перевожу взгляд с одного на другого, и на глаза наворачиваются слёзы.

ГЛАВА 28

— Ох, блядь!

Хватаюсь за нижнюю часть живота сбоку. До сих пор живот лишь время от времени напрягался, но теперь становится по-настоящему больно.

— Что случилось? — спрашивает Каликс.

Лицо Каликса перемазано кровью и ошмётками плоти — жуткое напоминание о том, через что мы только что прошли. Гуннар открывает глаза и поворачивает голову, так что я вижу ожоги на его коже. Хорошо, что он быстро заживает.

Видимо, Гуннар замечает, что я за него переживаю:

— Ничего страшного. А ты почему согнулась и так дышишь?

Глаза у него слегка блуждают, ясно показывая, что с травмами всё не так безобидно и он изо всех сил пытается не потерять сознание.

Поднимаю палец, показывая, что мне нужна минутка, и что-то ворчу. Живот сводит всё сильнее.

— Какого хуя? — ругается Грим.

Поднимаю голову и смотрю на Грима. Он матерится только тогда, когда мы трахаемся. Для него даже такая вспышка эмоций — редкость.

— Ты что…? — Каликс не заканчивает нерешительный вопрос, но я киваю.

— Ага, похоже на то. Видимо, наша малышка решила не пропускать самое интересное. А я только сейчас догадалась, что происходит.

Я немного выпрямляюсь, и в пояснице тут же начинает ныть.

Я жду, что хоть кто-нибудь из них зашевелится, но все трое только пялятся на меня. И у каждого на лице свой оттенок ужаса.

— Вот сейчас мы, блядь, едем в больницу! — рявкаю я.

Это наконец приводит их в движение. Грим протягивает ко мне руки. Понимаю, что он собирается перенести нас туда мгновенно, и отмахиваюсь от него.

— Нет. Ни за что. Поедем на машине.

Его глаза широко распахнуты. Я никогда в жизни не видела этого мужчину испуганным, а сейчас он выглядит почти в ужасе.

— Я подгоню машину.

В следующую секунду Каликс уже исчезает.