Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 45
— Не знаю. А вам здесь нравится?
Жалею об этом вопросе, едва произнеся его.
Та же девочка пожимает плечами.
— Здесь лучше, чем дома, — непринуждённо отвечает она. Наверное, только дети могут говорить о таком настолько буднично.
Гуннар прочищает горло.
Чёрт, если я поскорее не уведу отсюда Гуннара, либо куча детей останется сиротами, либо мне придётся открыть собственную школу-интернат. Кто бы подумал, что у этого громилы такая слабость к детям?
— Хотите, открою вам секрет? — нарочито заговорщицки шепчу я.
Все девочки за столом наклоняются ближе и затаивают дыхание.
В таком месте нет ничего ценнее секрета.
— Когда я была маленькой, я тоже училась здесь.
— Правда? — спрашивает блондинка с пухленьким носиком.
Я киваю и поджимаю губы.
— Просто захотела посмотреть, как тут всё теперь.
Не хочу обижать их, признаваясь, что никогда бы не отправила сюда своего ребёнка. Но и не хочу, чтобы они считали меня матерью, способной оставить здесь дочь.
— Здесь всё по-прежнему выглядит так же.
Я демонстративно оглядываюсь.
— Старшие девочки всё ещё сбегают по ночам на вечеринки в лесу?
Несколько голов тут же быстро кивают.
— Мэдалин говорила, что видела мальчика! — признаётся брюнетка лет восьми.
Прикрываю рот рукой, изображая потрясение.
— Да ладно!
— Ага! Им за это о-о-очень сильно влетит!
Она качает головой с видом человека, который намного умнее старшеклассниц.
Давлю смешок, прочищаю горло и киваю.
— Мальчишки всё равно дураки.
— А с вами целых трое, — шепчет самая маленькая, словно я сама забыла.
— Да, но эти мальчики особенные. Они очень добры ко мне и заботятся обо мне.
— Они ваши парни? — спрашивает другая.
Подношу палец к губам, будто собираюсь доверить ещё одну тайну.
— Все трое.
Я вскидываю брови и ухмыляюсь.
— Я тоже хочу трёх парней, чтобы они обо мне заботились, когда я отсюда уеду, — радостно заявляет самая маленькая.
— Главное, выбирай особенных парней. Таких, как мои, — советую я.
Она понимающе кивает и мечтательно смотрит вдаль. Не удивлюсь, если когда-нибудь ей это удастся.
— Спасибо, что приняли меня за свой стол, дамы. Мне пора.
— Пока! — хором отвечают они и машут руками.
Не успеваю отойти, как девочки уже склоняются друг к другу и снова начинают шептаться.
Отойдя достаточно далеко, чтобы девочки нас не слышали, говорю:
— Незачем больше тут торчать. Я знаю, какие девочки занимаются магией. Ночью мы легко их найдём.
После слишком короткого сна возвращаемся к школе. На этот раз к КПП даже не подъезжаем. Гуннар оставляет машину чуть дальше по дороге у ближайшего магазина, а остаток пути идём пешком. От всех сегодняшних прогулок ноги уже болят, но позволить Гриму перенести меня в школу я не собираюсь. Придётся терпеть.
Старая протоптанная тропа через лес всё ещё на месте. Девочки по-прежнему сбегают отсюда, как когда-то я. Грим идёт первым, Гуннар замыкает шествие. Стоит нам подойти поближе, как я чувствую на коже прикосновение грязной магии и хватаю Грима сзади за футболку, заставляя остановиться. Не хочу, чтобы кто-нибудь из нас угодил в ловушку ведьмака. Кстати, Эйсон придёт в ярость, когда узнает, что мы отправились сюда ночью без неё. Сейчас она занята каким-то крупным заказом, о котором отказывается рассказывать до смерти цели.
— Берегитесь ловушек, — шепчу я.
Внутри всё кричит: мы идём прямо в западню.
Вместо того чтобы идти к общежитиям, направляю Грима по тропинке вправо. Она ведёт на поляну, где обычно собирались девочки, которым не хватало смелости по-настоящему сбежать со школьной территории. До поляны остаётся несколько шагов, когда я слышу приглушённый плач.
Сердце с силой ударяется о рёбра.
Неужели он сейчас здесь?
Спешу ближе, заглядываю за деревья и резко втягиваю воздух. На поляне неровным кругом стоят пять девочек. Все в чёрных плащах, похожих на дешёвые костюмы для Хэллоуина.
Посреди круга, на грязной земле, лежит та самая маленькая брюнетка, с которой мы говорили утром. Она связана ярко-жёлтой верёвкой — такой пользуются для лазанья в спортзале. Пока она билась и извивалась, волосы у неё растрепались. Лицо теперь в слезах, но в глазах злость: девочка пытается вырваться. Рот заклеен широкой полосой серебристого скотча — вот почему её крики почти не слышны.

Собираюсь выйти из-за деревьев, но чья-то рука резко удерживает меня. Гуннар тяжело дышит мне в висок и тихо говорит на ухо:
— Подожди.
Хочется сбросить его руку, но он наверняка остановил меня не зря. Вместо того чтобы сразу броситься вперёд, оглядываюсь и оцениваю обстановку.
— И что теперь? — спрашивает одна из девочек.
Словно по сигналу, другая девочка наклоняется к связанной и приближает лицо к её лицу. Глаза малышки чуть расширяются, но она всё же делает вид, будто совсем не боится.
— Мне нужно задать тебе несколько вопросов, но как я это сделаю, если ты не заткнёшься?!
Малышка раздувает ноздри, пытаясь перевести дыхание, но перестаёт мычать.
— Хорошо. Закричишь — сразу заклею обратно, — предупреждает старшая, подцепляя край скотча, чтобы сорвать его.
Брюнетка торопливо кивает.
— Ай!
Малышка морщится. Когда старшая снова наклоняется, будто собирается заклеить ей рот, малышка поспешно повторяет, уже тише:
— Нет, нет, нет.
— Тогда помалкивай, — шипит девочка в плаще.
Малышка снова проявляет смелость: прищуривается, глядя на старшую, которая нависает над ней. Поляну захлёстывает ярость. Готова поспорить, маленькая уже придумывает, как отомстить. От чистоты этой эмоции по спине пробегает дрожь.
М-м-м. Вкусно.
Несколько девочек, стоящих по кругу, начинают нервно переминаться.
— Давай уже, Карли, — настаивает одна из них, на мгновение оглядываясь.
Люди то и дело игнорируют первобытные инстинкты, убеждая себя, будто тревога — всего лишь тревога, хотя на самом деле их животная сущность предупреждает об опасности.
— Ну что, теперь расскажешь, что она тебе говорила? — спрашивает девочка, стоящая на коленях.
Значит, это Карли.
— Я же сказала, что она говорила, тупица! — огрызается малышка.
О Звёзды, она мне нравится.
Карли тянется к ней и так сильно щиплет, что девочка вскрикивает. Я снова порываюсь вмешаться.
— Мы не позволим им её обидеть, — едва слышно выдыхает Гуннар.
— Они уже причиняют ей боль, — шиплю я.
— Заткните её. Вы слышали? — раздаётся из круга.
Все девочки начинают оглядываться.
Чёрт, я слишком громко сказала.
Каликс бросает на меня предупреждающий взгляд.
— Рассказывай всё, что она тебе говорила. — Карли не обращает внимания на беспокойство других девочек и продолжает допрос.
— Она сказала, что раньше училась здесь и хотела посмотреть, всё ли осталось таким же.
Маленькая девочка пожимает плечами.
— И? — не отстаёт Карли. — А что насчёт мужчин, которые были с ней?
— Она сказала, что они её бойфренды.
Малышка продолжает биться в верёвках. По её тону ясно, что она считает Карли дурой, раз та задаёт такие вопросы.
— Слушай, мелкая сучка, мне нужно дать ему ответы. Так что вспоминай что-нибудь ещё, иначе оставлю тебя здесь на съедение зверям и жукам, — угрожает Карли.
Вряд ли какое-нибудь животное и правда её съест. Но по выражению лица малышки понятно: либо она этого не знает, либо просто боится остаться здесь одна. Не осуждаю.
И я её не виню.
— Карли, — ноет другая девочка, — давай быстрее.
— Заткнись, Алисса.
— Не знаю, что тебе ещё сказать. Я сказала правду.
Голос маленькой девочки дрожит.
От её дрожащего голоса трескается даже моё чёрное сердце.
Я чувствую себя виноватой во всём, что с ней сейчас происходит.
