Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 38
— Откуда ты знаешь, что это девочка? — Каликс придвигается ещё ближе.
— Просто знаю.
Грим наконец кладёт ладони мне на бёдра и смотрит на меня снизу вверх. Его серые глаза по-прежнему широко распахнуты, но теперь от изумления, а не от шока.
— Мы создаём нечто новое.
Одновременно пожимаю плечами и киваю.
— По-моему, создавать мы уже закончили.
— Она ела. Поэтому ты начала есть? Сколько уже недель? Когда она родится?
От вопросов Каликса у меня голова идёт кругом. Открываю рот, чтобы ответить, что понятия не имею, но он уже продолжает:
— Нельзя возвращаться в Саванну. Слишком опасно. Позвони Торину.
Едва Каликс произносит его имя, как поворачивается ко мне.
— Он знал? Ты ему раньше нас рассказала? — обвиняюще спрашивает Каликс.
Качаю головой и пытаюсь объяснить, но меня снова перебивают — на этот раз Грим.
— Волк, — рычит он. — Откуда ему известно?
— Вы вообще дадите мне слово вставить? Не хочу, чтобы из-за недоразумения всё опять вышло из-под контроля.
Упираю руки в бока и свирепо смотрю на них обоих. Грим встаёт, но остаётся рядом, а Каликсу хватает ума опустить голову.
Снова кошусь на Гуннара. Он шевелит губами, но ничего не произносит.
— Мы вполне можем вернуться в Саванну. А Торин знает лишь потому, что подслушал наш разговор с Эйсон на кухне. Я ему ничего не говорила, и он со мной об этом не разговаривал.
— То есть Эйсон знает? — спрашивает Каликс. — Я так и знал, что эта история с сухостью во влагалище — полная херня.
— Она что-то сказала про мой аппетит… и у меня сразу всё сложилось в голове.
Я указываю пальцем на висок.
— Так вот что ты хотела нам рассказать? — Каликс морщится и тяжело вздыхает.
— Ты схватил её.
Грим так сильно толкает Каликса в плечо, что тот отшатывается. Я выставляю руку ему поперёк груди, не позволяя двинуться следом.
— Хватит. Не сейчас. Особенно после того, как вчера ты ничего ему не сказал.
Хмурюсь, и Грим сразу отступает. Пользуюсь этим, чтобы отойти и больше не стоять зажатой между двумя мужчинами и столешницей.
— Только не вздумайте теперь опекать меня до безумия, — ворчу и поворачиваюсь к Гуннару.
Я совсем не представляла, как каждый из них отреагирует, но уж точно не ожидала, что Гуннар будет сидеть неподвижно и молчать.
Сажусь рядом с громадным мужчиной и наклоняюсь, попадая в поле его зрения. Он несколько раз моргает, словно очнулся от транса.
— Понимаю, такое сразу не переваришь.
Гуннар мгновенно оживает и хватает меня за руку.
— Ты не можешь владеть мной, ведь я принадлежу самому себе. Но я по доброй воле отдаю себя тебе. Клянусь: лишь твоё имя я буду выкрикивать.
— Ты что, только что женился на ней? — Каликс ошарашенно подходит к нам.
— Ага, — подтверждает Гуннар.
— Ты её даже не спросил!
— Она приняла мои дары, а я произнёс клятву.
— А как же мы, эгоистичный хер? — огрызается Каликс.
— Мы все связаны с ней, Немейский. Ничего не ме…
Гуннар не успевает договорить: я взрываюсь смехом, и он замолкает на полуслове.
— Что смешного? — вместо этого требует он.
Я поднимаю руку.
— Понятия не имею!
Хохочу так, что едва могу дышать. Когда смех наконец утихает, болят бока и щёки. Даже не знаю, что именно меня так рассмешило. Возможно, нелепость того, что он просто взял и объявил нас женатыми.
Зато меня переполняет облегчение.
И почти наверняка главным образом потому, что они восприняли новость гораздо лучше, чем я сама.
— Это было не настолько смешно, — дуется Гуннар.
— Я не над тобой смеюсь, Котёнок. Если для тебя важно произнести эту клятву, значит, она важна и для меня. Просто всё настолько безумно. Я бы сама такого не придумала, а теперь живу в этом. Мы все живём.
ГЛАВА 20
— Почему мы до сих пор это обсуждаем? — Я уже готова биться головой о стол. Думала, главной проблемой станет спор о том, кто отец ребёнка, но нет. Всё упёрлось в грёбаный пузырь, в который они теперь собираются меня засунуть. — Грим привязал мою душу к телу. Чего вы так боитесь?
— Мне всё равно это не нравится, — мрачно ворчит Гуннар из своего угла.
— Да, ты это уже предельно ясно дал понять, — бормочу, закрывая лицо ладонями.
— Никому из нас это не нравится, — добавляет Каликс.
— Хотите сказать, у нас тут теперь голосование три против одного? — Наклоняю голову, чтобы видеть их из-за ладоней, и, не дав ответить, предупреждаю: — Потому что это будет ошибкой. Я никогда не спрашивала у вас разрешения и не собираюсь начинать.
— Мы просто переживаем, Омния.
— Вы переживаете, я переживаю. Вот и будем переживать все вместе. Не запереть вам меня с нянькой, пока сами разбираетесь со всеми проблемами, — передразниваю я.
— Один из нас всегда будет с тобой, — предлагает Каликс.
— Да господи, парни. Мне и так забот хватает. Не надо вести себя так, будто мир рухнет, стоит мне ушибить палец на ноге.
Даже мне самой уже кажется, что я ною.
— Ладно.
— Ладно? — переспрашивает Гуннар после слов Грима.
— Да, ладно. Дамиана права. Нам следует держаться вместе. Так будет лучше.
— С чего это ты так легко сдался? — Меня настораживает, что Грим так резко изменил своё мнение.
— Потому что ты упряма и всё равно не станешь сидеть на месте, что бы мы ни говорили.
Грим проводит рукой по торсу.
— К тому же меня чрезвычайно тревожит сама мысль о том, что ты окажешься вне моего поля зрения.
— Слегка не по себе от такой мысли, да? — подтрунивает Каликс над его официальным тоном.
— Такое чувство, будто ты меня знаешь, — хвалю Грима, широко улыбаясь.
К тому же он только что признался, что не хочет со мной расставаться. Приятно слышать.
— Ну, раз мы определились, можно наконец ответить, — бормочет Каликс, доставая телефон из кармана. — Да? — рявкает он в трубку.
После короткой паузы отвечает:
— Сегодня будем после заката.
Я выпрямляюсь. Думала, мы вернёмся в Саванну раньше, но до рассвета ещё несколько часов, значит, весь день проведём дома.
— Да, всё нормально… семейные дела, — добавляет Каликс, явно недовольный тем, что вообще вынужден объясняться с тем, кто на другом конце линии. Полагаю, с Торином.
Вскоре он заканчивает разговор и бросает телефон на стол.
— Пойду в душ. Выторговал нам ещё один день дома.
Он встаёт и разминает шею, наклоняя голову сначала в одну сторону, потом в другую.
— Что-нибудь сказал про ведьмака? — спрашиваю, наблюдая, как футболка Каликса задирается над поясом низко сидящих джинсов, открывая загорелую кожу под пупком.
— Нет.
Каликс отвечает коротко и резко, словно чем-то расстроен. Прежде чем я успеваю спросить, что случилось, он поворачивается и уходит из кухни.
— Перепады настроения во время беременности заразны, что ли? — шучу я, глядя на Гуннара и Грима.
Гуннар фыркает и откидывается на спинку стула.
— Ты правда не понимаешь, почему он злится?
Я приподнимаю брови.
— Ну, могу предположить. Он не хочет, чтобы я возвращалась в Саванну.
Надеюсь, дело только в этом. Казалось, к новости о том, что он станет отцом, Каликс отнёсся нормально.
— Думаю, дело скорее в том, что Волчонок чуть ли не одержим тобой, миледи, — невозмутимо говорит Гуннар.
Теперь уже я фыркаю.
— Торин беспокоится о беременной женщине. Лично ко мне это никакого отношения не имеет.
— Ради его же блага будем надеяться, что так и есть, потому что у Немейского терпения намного больше, чем у меня.
Гуннар улыбается, обнажая острые зубы. В этой улыбке читается неприкрытая угроза. Ставлю локти на стол и глупо ему улыбаюсь. Ну до чего же я падкая: стоит ему намекнуть, что ради меня он готов кого-нибудь покалечить, и я уже таю.
Грим поднимается со стула, привлекая моё внимание. Его окутывает мантия — такая чёрная, будто поглощает свет. Словно всё это время она ждала где-то за пределами видимости. Тянусь к его руке и обхватываю её пальцами, словно могу удержать его здесь.
