Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 38

— Откуда ты знаешь, что это девочка? — Каликс придвигается ещё ближе.

— Просто знаю.

Грим наконец кладёт ладони мне на бёдра и смотрит на меня снизу вверх. Его серые глаза по-прежнему широко распахнуты, но теперь от изумления, а не от шока.

— Мы создаём нечто новое.

Одновременно пожимаю плечами и киваю.

— По-моему, создавать мы уже закончили.

— Она ела. Поэтому ты начала есть? Сколько уже недель? Когда она родится?

От вопросов Каликса у меня голова идёт кругом. Открываю рот, чтобы ответить, что понятия не имею, но он уже продолжает:

— Нельзя возвращаться в Саванну. Слишком опасно. Позвони Торину.

Едва Каликс произносит его имя, как поворачивается ко мне.

— Он знал? Ты ему раньше нас рассказала? — обвиняюще спрашивает Каликс.

Качаю головой и пытаюсь объяснить, но меня снова перебивают — на этот раз Грим.

— Волк, — рычит он. — Откуда ему известно?

— Вы вообще дадите мне слово вставить? Не хочу, чтобы из-за недоразумения всё опять вышло из-под контроля.

Упираю руки в бока и свирепо смотрю на них обоих. Грим встаёт, но остаётся рядом, а Каликсу хватает ума опустить голову.

Снова кошусь на Гуннара. Он шевелит губами, но ничего не произносит.

— Мы вполне можем вернуться в Саванну. А Торин знает лишь потому, что подслушал наш разговор с Эйсон на кухне. Я ему ничего не говорила, и он со мной об этом не разговаривал.

— То есть Эйсон знает? — спрашивает Каликс. — Я так и знал, что эта история с сухостью во влагалище — полная херня.

— Она что-то сказала про мой аппетит… и у меня сразу всё сложилось в голове.

Я указываю пальцем на висок.

— Так вот что ты хотела нам рассказать? — Каликс морщится и тяжело вздыхает.

— Ты схватил её.

Грим так сильно толкает Каликса в плечо, что тот отшатывается. Я выставляю руку ему поперёк груди, не позволяя двинуться следом.

— Хватит. Не сейчас. Особенно после того, как вчера ты ничего ему не сказал.

Хмурюсь, и Грим сразу отступает. Пользуюсь этим, чтобы отойти и больше не стоять зажатой между двумя мужчинами и столешницей.

— Только не вздумайте теперь опекать меня до безумия, — ворчу и поворачиваюсь к Гуннару.

Я совсем не представляла, как каждый из них отреагирует, но уж точно не ожидала, что Гуннар будет сидеть неподвижно и молчать.

Сажусь рядом с громадным мужчиной и наклоняюсь, попадая в поле его зрения. Он несколько раз моргает, словно очнулся от транса.

— Понимаю, такое сразу не переваришь.

Гуннар мгновенно оживает и хватает меня за руку.

— Ты не можешь владеть мной, ведь я принадлежу самому себе. Но я по доброй воле отдаю себя тебе. Клянусь: лишь твоё имя я буду выкрикивать.

— Ты что, только что женился на ней? — Каликс ошарашенно подходит к нам.

— Ага, — подтверждает Гуннар.

— Ты её даже не спросил!

— Она приняла мои дары, а я произнёс клятву.

— А как же мы, эгоистичный хер? — огрызается Каликс.

— Мы все связаны с ней, Немейский. Ничего не ме…

Гуннар не успевает договорить: я взрываюсь смехом, и он замолкает на полуслове.

— Что смешного? — вместо этого требует он.

Я поднимаю руку.

— Понятия не имею!

Хохочу так, что едва могу дышать. Когда смех наконец утихает, болят бока и щёки. Даже не знаю, что именно меня так рассмешило. Возможно, нелепость того, что он просто взял и объявил нас женатыми.

Зато меня переполняет облегчение.

И почти наверняка главным образом потому, что они восприняли новость гораздо лучше, чем я сама.

— Это было не настолько смешно, — дуется Гуннар.

— Я не над тобой смеюсь, Котёнок. Если для тебя важно произнести эту клятву, значит, она важна и для меня. Просто всё настолько безумно. Я бы сама такого не придумала, а теперь живу в этом. Мы все живём.

ГЛАВА 20

— Почему мы до сих пор это обсуждаем? — Я уже готова биться головой о стол. Думала, главной проблемой станет спор о том, кто отец ребёнка, но нет. Всё упёрлось в грёбаный пузырь, в который они теперь собираются меня засунуть. — Грим привязал мою душу к телу. Чего вы так боитесь?

— Мне всё равно это не нравится, — мрачно ворчит Гуннар из своего угла.

— Да, ты это уже предельно ясно дал понять, — бормочу, закрывая лицо ладонями.

— Никому из нас это не нравится, — добавляет Каликс.

— Хотите сказать, у нас тут теперь голосование три против одного? — Наклоняю голову, чтобы видеть их из-за ладоней, и, не дав ответить, предупреждаю: — Потому что это будет ошибкой. Я никогда не спрашивала у вас разрешения и не собираюсь начинать.

— Мы просто переживаем, Омния.

— Вы переживаете, я переживаю. Вот и будем переживать все вместе. Не запереть вам меня с нянькой, пока сами разбираетесь со всеми проблемами, — передразниваю я.

— Один из нас всегда будет с тобой, — предлагает Каликс.

— Да господи, парни. Мне и так забот хватает. Не надо вести себя так, будто мир рухнет, стоит мне ушибить палец на ноге.

Даже мне самой уже кажется, что я ною.

— Ладно.

— Ладно? — переспрашивает Гуннар после слов Грима.

— Да, ладно. Дамиана права. Нам следует держаться вместе. Так будет лучше.

— С чего это ты так легко сдался? — Меня настораживает, что Грим так резко изменил своё мнение.

— Потому что ты упряма и всё равно не станешь сидеть на месте, что бы мы ни говорили.

Грим проводит рукой по торсу.

— К тому же меня чрезвычайно тревожит сама мысль о том, что ты окажешься вне моего поля зрения.

— Слегка не по себе от такой мысли, да? — подтрунивает Каликс над его официальным тоном.

— Такое чувство, будто ты меня знаешь, — хвалю Грима, широко улыбаясь.

К тому же он только что признался, что не хочет со мной расставаться. Приятно слышать.

— Ну, раз мы определились, можно наконец ответить, — бормочет Каликс, доставая телефон из кармана. — Да? — рявкает он в трубку.

После короткой паузы отвечает:

— Сегодня будем после заката.

Я выпрямляюсь. Думала, мы вернёмся в Саванну раньше, но до рассвета ещё несколько часов, значит, весь день проведём дома.

— Да, всё нормально… семейные дела, — добавляет Каликс, явно недовольный тем, что вообще вынужден объясняться с тем, кто на другом конце линии. Полагаю, с Торином.

Вскоре он заканчивает разговор и бросает телефон на стол.

— Пойду в душ. Выторговал нам ещё один день дома.

Он встаёт и разминает шею, наклоняя голову сначала в одну сторону, потом в другую.

— Что-нибудь сказал про ведьмака? — спрашиваю, наблюдая, как футболка Каликса задирается над поясом низко сидящих джинсов, открывая загорелую кожу под пупком.

— Нет.

Каликс отвечает коротко и резко, словно чем-то расстроен. Прежде чем я успеваю спросить, что случилось, он поворачивается и уходит из кухни.

— Перепады настроения во время беременности заразны, что ли? — шучу я, глядя на Гуннара и Грима.

Гуннар фыркает и откидывается на спинку стула.

— Ты правда не понимаешь, почему он злится?

Я приподнимаю брови.

— Ну, могу предположить. Он не хочет, чтобы я возвращалась в Саванну.

Надеюсь, дело только в этом. Казалось, к новости о том, что он станет отцом, Каликс отнёсся нормально.

— Думаю, дело скорее в том, что Волчонок чуть ли не одержим тобой, миледи, — невозмутимо говорит Гуннар.

Теперь уже я фыркаю.

— Торин беспокоится о беременной женщине. Лично ко мне это никакого отношения не имеет.

— Ради его же блага будем надеяться, что так и есть, потому что у Немейского терпения намного больше, чем у меня.

Гуннар улыбается, обнажая острые зубы. В этой улыбке читается неприкрытая угроза. Ставлю локти на стол и глупо ему улыбаюсь. Ну до чего же я падкая: стоит ему намекнуть, что ради меня он готов кого-нибудь покалечить, и я уже таю.

Грим поднимается со стула, привлекая моё внимание. Его окутывает мантия — такая чёрная, будто поглощает свет. Словно всё это время она ждала где-то за пределами видимости. Тянусь к его руке и обхватываю её пальцами, словно могу удержать его здесь.