Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 30
— Привет, — говорю я мягче.
— Добрый вечер, Дамиана.
Грим говорит непривычно тихо. Он умеет скрывать эмоции, и то, что уголки его рта хоть чуть-чуть опущены, для него уже многое значит.
Спускаюсь по последним ступеням и останавливаюсь перед ним. Грим весь напряжён и выглядит почти настороженным. Не успеваю передумать, как делаю шаг ближе, обнимаю его за торс и прижимаюсь лицом к груди. Одежда на нём невероятно мягкая. Наверное, сшита из ангельских перьев или какой-нибудь такой хрени.

Его руки обхватывают мою спину, а голову он опускает так, что подбородок ложится мне на макушку.
— Ты давно проснулся? Мог бы разбудить меня.
— Я хотел, чтобы ты отдохнула, — отвечает он, так и не ответив на вопрос.
Не выхожу из объятий. Не знаю, как завести разговор о прошлой ночи и стоит ли спрашивать, всё ли с ним хорошо. В таких разговорах я полный ноль, но, по-моему, его желание уничтожить мир нельзя просто оставить без внимания.
Я немного отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Ты меня немного пугаешь, Любовничек.
Грим медленно моргает и несколько секунд не открывает глаза.
— Прости. Прошлой ночью я потерял контроль. Мне не следовало позволять себе настолько разозлиться.
Он смотрит куда-то поверх моей головы.
Я поднимаю руку и накрываю ладонью его челюсть.
— Грим, мне всё равно, что ты разозлился. Ты имеешь право на чувства. Если бы захотел перебить всех в том зале… ну, кроме Котёнка и Каликса, я бы не возражала. И помогла бы, если бы понадобилось. Меня пугает то, каким ты стал потом… и какой ты сейчас. Словно ты не совсем здесь, со мной.
Грим не двигается, но взгляд наконец опускается на меня.
— А если бы я уничтожил мир? Что тогда?
— Я не стану притворяться, будто была бы этому рада. В этом мире много людей, которые мне дороги, Грим.
Я сжимаю ткань его рубашки в кулаке.
— Но если выбирать, кто мне дороже всех, это ты. Я бы простила тебя и всё равно любила, даже если бы ты уничтожил мир. Наверное, это делает меня психопаткой или ебанутой, но это правда. Хочешь знать, в чём ещё я уверена?
Грим едва заметно кивает, но я всё равно замечаю.
— Не думаю, что ты бы это сделал, как бы сильно ни разозлился. Всем нам иногда хочется спалить мир к хуям. Но у тебя, в отличие от остальных, действительно есть такая возможность. Это ещё не значит, что ты довёл бы дело до конца.
Грим проводит языком по губам.
— Я не привык настолько сильно злиться, — признаётся он.
Я постукиваю пальцами по его груди.
— А я раньше злилась постоянно, так что опыта у меня хоть отбавляй. К тому же… — Я многозначительно шевелю бровями. — Могу показать тебе несколько отличных способов выпустить пар.
Грим едва заметно улыбается и опускает веки. В глазах едва заметно вновь загораются огненные искры. Впервые с прошлой ночи я могу спокойно вдохнуть. Даже не понимала, как боялась, что что-то изменилось в нём самом. Или между нами.
Его руки, до этого просто обнимавшие меня, начинают ласково гладить моё тело. Грим наклоняется и прижимается лбом к моему. Закрываю глаза и шёпотом признаюсь ему в своей правде, чувствуя, насколько она для меня несомненна.
— Я бы тоже сожгла ради тебя весь мир.
ГЛАВА 16
— Уже несколько дней прошло, а мы всё ещё ни хрена не знаем, — ворчу я, надувшись.
— Хочешь просто поехать домой и подождать, не появится ли Антонио снова? — предлагает Каликс.
— Домой необязательно, но нам вообще нужно оставаться здесь? — Дом Ким я ненавижу, а Торин, похоже, понемногу разбирается со своей стаей. Во всяком случае, пока. Кровавая вечеринка отлично отбила охоту бросать вызов альфе у всех, кто об этом подумывал.
— Можем снять другое жильё, если для тебя это так важно.
Гуннар чистит клинок тряпкой с масляными пятнами. Он даже починил входную дверь Ким, а Каликс кое-как скрепил ножки кухонного стола. При мысли о том, как Ким заставит стол едой, а он возьмёт и рухнет, я втайне злорадствую.
— Я к тому, нам обязательно оставаться поблизости? Думаешь, Торину ещё нужна твоя помощь? Вроде уже немного пришёл в себя.
Каликс фыркает.
— За последние четыре дня он убил примерно десять оборотней. Не уверен, что хоть кто-нибудь назвал бы это стабильностью.
Я пренебрежительно машу рукой.
— Ну, поднакопилась у него агрессия. Лучше пусть срывается на мудаках, чем губит себя.
— Прошлой ночью Торин сказал, что хочет помочь нам избавиться от Антонио.
Каликс выглядит слегка виноватым.
— Возможно, я немного подтолкнул его к этой мысли, чтобы он перестал искать повода подраться и нашёл себе другую цель.
— А-а-а-а!
Я запрокидываю голову.
— Ему разве не пора искать того, кто возглавит стаю вместо него? Я думала, он собирается стать волком-одиночкой и всё такое.
Гуннар усмехается.
— А я думал, тебе Волчонок нравится.
— Нравится, — торопливо отвечаю я. — Но… стоит ли нам вообще поощрять его участие в охоте на Антонио? А если с ним что-нибудь случится? Это будет наша вина, и Каликсу снова придётся разбираться со стаей, оставшейся без альфы. У меня голова болит при одной мысли о том, что опять придётся каждый день терпеть Ким. Наверное, в этот раз я просто прикончила бы её, избавив нас обеих от мучений.
— Я не собираюсь подставляться под удар колдуна, чтобы он меня прикончил, куколка. Спасибо за такую веру в меня, — невозмутимо замечает Торин.
— Ты что, наполовину брауни? — Я хмурюсь, глядя на него.
Этот мужчина — вернее, волк — умеет передвигаться так же бесшумно, как моя лучшая подруга.
— Нет.
Он шутливо хлопает меня по ноге, которую я свесила с подлокотника кресла.
— Если в моём городе какой-то тип убивает Одарённых, мой долг — проследить, чтобы его остановили.
Выпрямляюсь и оглядываюсь: не притащил ли он с собой Ким? Совершенно не понимаю их отношений. Она готова целовать землю, по которой он ходит, а Торин её, кажется, просто терпит. Другого слова не подберу.
— Но мы уже здесь и сами с этим разберёмся, так что твоей огромной голове незачем об этом переживать.
— Моей огромной голове? Да будь у тебя глаза ещё чуть больше, ты бы стала похожа на куклу Кьюпи, куколка.
Клянусь Звёздами, Торин — как старший брат, которого у меня никогда не было и которого я никогда не хотела. Поднимаю руки, трогаю кожу под глазами и хмурюсь.
— Думаешь, стоит её оскорблять, учитывая, что последний, кто это сделал, застрял в каком-то чистилище и вынужден снова и снова переживать собственную смерть? — протягивает Каликс.
Вряд ли кто-то из нас ожидал, что за одну ночь мы с Торином почти породнимся.
— Если Смерть захочет меня забрать… — Торин разводит руки и плюхается на диван напротив Гуннара.
— Вот видишь! Значит, у тебя всё-таки тяга к смерти. — Указываю на него. — И я не похожа на куклу. Разве что на одну из тех жутких. Тогда ладно.
Я киваю, но все меня игнорируют.
— А Жнец вообще где? — Торин оглядывается.
— Он повсюду, — шепчу я и зловеще шевелю пальцами под подбородком.
— В душе, кажется, — одновременно со мной отвечает Каликс.
— Так что, есть новости насчёт ведьмы? — Торин устраивается поудобнее и закидывает руку на спинку дивана.
— От пикси ничего, — отвечает Гуннар, откладывая клинок, который чистил, и беря с журнального столика другой.
— Грима никуда не вызывали, так что мы даже не уверены, что этот тип всё ещё где-то поблизости, — уныло бормочу я.
Мой Любовничек всё ещё более замкнут, чем обычно, — почти как тогда, когда впервые показал мне себя настоящего, — но постепенно оттаивает. Сейчас давить на него точно не стоит. Ничем хорошим это ни для кого не кончится.
— Хотел бы я знать, как выследить этого мудака до того, как он ещё кого-нибудь убьёт, а не вечно плестись на шаг позади, — ворчит Каликс, озвучивая мои собственные мысли.
