Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 21

Грим отодвигает для меня стул и только потом садится сам. Я наклоняюсь к тарелке Каликса и принюхиваюсь.

— А у тебя что?

— Панкейки. Я нашёл шоколадные кусочки, — нараспев отвечает Каликс. — Хочешь попробовать?

Я знаю, что он предлагает мне попробовать просто из вежливости. Или по привычке. Но всё равно киваю.

— Правда хочешь? — Гуннар от неожиданности роняет вилку.

Я кладу ладонь на низ живота.

— Кажется, я всё ещё немного голодна.

— Грим помог тебе избавиться от душ? — Каликс хмурится.

— Да. Она прекрасно справилась, — отвечает Грим, беря приборы с такой изящной точностью, словно его обучали всем тонкостям застольного этикета.

— Ну так покорми её. Она голодная, — требует Гуннар, хмуро глядя на Грима. Похоже, он решил, что мне нужна моя обычная пища — грехи.

— По-моему, она сказала, что хочет попробовать кусочек, который предложил Каликс. — Грим указывает на него ножом для масла. Казалось бы, ничего угрожающего в этом нет, но почему-то выглядит именно так.

— Погоди, ты серьёзно? — Каликс оглядывается по сторонам, словно ждёт, что кто-нибудь из нас сейчас скажет: «Шутка».

Мне вдруг становится неловко, и я слегка пожимаю одним плечом.

— Ага. Может, я так часто вижу, как вы едите, что обычная еда постепенно перестаёт казаться мне чем-то ужасным.

В детстве я всегда считала, что когда меня заставляют есть — это какая-то форма наказания, потому что потом меня неизменно тошнило.

— Или, может… — Я замолкаю, пытаясь собраться с мыслями. — Не знаю. Грим сказал, что я должна была родиться обычной.

Я тихонько усмехаюсь над собой.

— Может, это оно и есть. Я становлюсь нормальной.

Оба объяснения звучат не особенно убедительно, но других у меня нет. Да чёрт его знает. Может, всё это случайность. Я так долго держала в себе души и не могла питаться грехами, что окончательно сбила организм с толку. Вот он теперь и ищет пищу где придётся.

Каликс пододвигает ко мне тарелку вместе со стулом. Одной вилкой отрезает от края толстого панкейка маленький кусочек и подносит мне. Я без колебаний наклоняюсь и беру его губами. Сироп стекает у меня по подбородку и капает на футболку.

— Ну замечательно, — бормочу с набитым ртом, жуя приторно-сладкий кусочек.

— Ну? — Гуннар нависает над столом, ожидая от меня какой-то реакции.

При одной мысли о том, чтобы проглотить, меня не тянет блевать, поэтому я глотаю.

— Ну как тебе? — нетерпеливо спрашивает он.

— Очень сладко. Но вкусно.

Поднимаю руку, но Каликс перехватывает её, прежде чем я успеваю вытереть подбородок. Он облизывает подушечку большого пальца, проводит им под моим подбородком, собирая липкий сироп, а затем суёт палец в рот и слизывает сладость.

Ну блядь. Мне уже хочется лечь на стол, облиться этой липкой хренью и позволить всем троим вылизать меня дочиста.

— Ешь ещё. — Каликс придвигается ближе и не сводит с моего лица ореховых глаз. Обычно Гуннар уже наверняка начал бы возмущаться.

— Только если она сама хочет, — вмешивается Гуннар.

— Хочешь ещё? — Голос Каликса становится низким.

Ебать меня, да он, похоже, реально сейчас возбудился.

— Может, ещё совсем немного.

Вижу, как расширяются его зрачки. Он отрезает ещё один такой же маленький кусочек и снова подносит вилку к моему рту. Но вместо того, чтобы сразу вложить панкейк мне в рот, касается вилкой нижней губы. Почти уверена, что нарочно. Беру кусочек и облизываю губу, наблюдая, как Каликс начинает дышать чаще.

— Ебаные оборотни.

Гуннар с грохотом бросает вилку на стол и резко отодвигает стул. Я смотрю на его напряжённые плечи, пока он уходит, оставив еду почти нетронутой.

Грим берёт свою тарелку и тарелку Гуннара, прежде чем встать.

— Я рассчитываю, что ты будешь сдерживаться и прислушиваться к ней.

Я никак не могу понять, почему Грим тоже уходит и что именно означает это предупреждение.

— Буду, — гортанно отвечает Каликс.

— Что вообще сейчас происходит? Я всего лишь съела пару кусочков.

Но Грим не остаётся, чтобы ответить. Он уходит вслед за Гуннаром вглубь дома.

Я всё ещё смотрю им вслед, когда кто-то резко дёргает мой стул вправо и разворачивает. Теперь передо мной Каликс, а не стол. Мои колени оказываются между его ног. Каликс ловко хватается за сиденье снизу и подтягивает меня к себе, настолько близко, насколько может, не рискуя получить коленом по яйцам.

Каликс тоже ничего не объясняет. Вместо этого готовит мне очередной кусочек.

— Так нормально?

На секунду прислушиваюсь к собственным ощущениям. Как там мой желудок?

— А ты сам есть не будешь?

— Пока не пойму, что ты наелась.

Каликс разглядывает меня так, будто я сижу перед ним голая, а не в футболке с пятном сиропа на сиське.

Я наклоняюсь вперёд и тихо спрашиваю:

— У тебя что, фетиш на еду или типа того?

Очевидно, его нехило завело. Даже если бы моё колено сейчас не упиралось ему в член, я бы всё равно поняла это по одному только взгляду.

— Не на еду. — Он качает головой, не отводя взгляда. — На то, чтобы кормить свою пару.

Последние слова Каликс почти рычит и проводит языком по верхним зубам — совершенно по-звериному. Кусочек панкейка всё ещё висит на вилке, сироп капает на его джинсы, а он даже не замечает.

— То есть это особенность оборотней? — Наконец связываю происходящее со словами Гуннара, сказанными перед тем, как он ушёл. — Для тебя это важно.

Я хмурюсь. Как я могла этого не знать?

— Уже наелась? — Каликс начинает опускать руку.

Мне хорошо, и я вижу, насколько для него это важно, хотя он не говорит об этом напрямую.

— Ещё один кусочек.

Каликс снова обмакивает кусочек панкейка в сироп и протягивает мне. Вместе с рукой подаётся вперёд и сам. Я беру кусочек, не отрывая взгляда от его глаз.

Каликс глухо стонет и бросает вилку на стол. Я ещё не успеваю дожевать, а он уже хватает меня и притягивает к себе. Обнимаю его за шею, пока он устраивает мои ноги по обе стороны от талии.

Чувствую под собой его твёрдый член. От Каликса буквально пышет жаром. Его возбуждение заводит меня, но мне и немного грустно. Я даже не знала, как ему этого не хватало. А если не смогу постоянно давать ему то, что нужно?

Каликс трётся носом о моё горло, исследуя кожу губами. Он крепко сжимает моё плечо, прижимая меня к себе. И в этот миг я понимаю: ради него я готова даже потерпеть боль в животе. Всё, что важно Каликсу, важно и мне.

Свободной рукой Каликс скользит вниз по моему телу и накрывает грудь. Выгибаюсь настолько, насколько позволяет его хватка, наслаждаясь прикосновениями. Мы так тесно прижаты друг к другу, что я чувствую, как быстро бьётся его сердце, и слышу тяжёлое дыхание. Закрываю глаза, забывая обо всём, кроме этого мгновения. Мне всё равно, как и почему мы до этого дошли. Я наслаждаюсь каждой грёбаной секундой.

Каликс оттягивает ворот моей футболки и целует обнажившуюся кожу, словно никак не может мной насытиться. Его хватка на моём плече ослабевает. Пальцы скользят по спине, пока он не обхватывает ладонью мою задницу и не начинает тереться об меня бёдрами.

Между нами слишком много одежды, поэтому я чувствую только сильное давление там, где наши тела соприкасаются. Я впиваюсь пальцами в спину его рубашки, совершенно готовая разорвать ткань в клочья, лишь бы добраться до того, что под ней.

Каликс переставляет ноги и крепче сжимает мою задницу, поднимаясь со стула. Но полностью выпрямиться не успевает: наклоняется и укладывает меня на стол. Он одним движением смахивает всё со столешницы, и я слышу, как тарелка разбивается об пол. Замираю. Не знаю, достаточно ли громко это прозвучало, чтобы сюда примчался Гуннар. Когда никто не начинает орать, открываю глаза. Каликс нависает надо мной, его глаза светятся золотом — так бывает, когда он обращается в льва.

Я провожу пальцем по его щеке, и он подаётся навстречу прикосновению, приоткрывая губы на выдохе. Я опускаю руку ниже, но ткань рубашки не даёт добраться до кожи.