Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 20
— Зато было весело.
Каликс фыркает и направляется прямиком на кухню. В отличие от меня, никто из парней у Торина не ел. К счастью, меня так и не стошнило, даже самую малость. Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-нибудь захочет это обсудить. Пока все, похоже, слишком заняты проблемами стаи, чтобы беспокоиться из-за моего внезапного аппетита.
Когда Грим собирается вслед за Каликсом на кухню, я хватаю его за руку и отпускаю Гуннара, кивнув Берсерку, чтобы шёл без нас.
— Грим, можешь показать мне, как выпустить эти души или что там с ними делать?
Самой странно это спрашивать, но, может, именно с этим и связано то, что мой организм сейчас так по-ебанутому себя ведёт.
Грим меняет хватку и теперь бережно поддерживает моё предплечье.
— Разумеется. Прости, что пришлось столько ждать.
— Ты тут ни при чём. Просто… да. Я теперь готова.
Свободной рукой отбрасываю волосы за плечо. Мне неприятно осознавать, что внутри меня разгуливают две чужие души. И уж точно не хочется, чтобы по моей вине появились такие же тени, о которых Грим рассказывал в «Маршалл-Хаус».
Грим оглядывается.
— Идём со мной.
Не знаю почему, но в животе вдруг начинают порхать бабочки. А вдруг у меня не получится?
Грим ведёт меня наверх, похоже, в обычную гостевую спальню. Кровать застелена, личных вещей нигде не видно, так что вряд ли здесь кто-нибудь постоянно живёт. Интересно, почему сама Ким поселилась за пределами территории стаи.
— Мне переодеться?
Грим осматривает меня.
— Да. Надень что-нибудь удобное.
Я оставляю его в гостевой спальне и ухожу переодеваться.
— Сядь на кровать, — велит Грим, когда я возвращаюсь в легинсах для йоги и футболке.
На секунду я мешкаю. То, что я нервничаю, ещё не значит, что я передумала избавляться от чужих душ.
— Может, лучше лечь?
— Как тебе удобнее. Главное, чтобы ты могла расслабиться и почувствовать под собой опору.
— Опору? Может, лучше сесть прямо на пол? Или вообще выйти на улицу.
Я тихонько смеюсь, стараясь скрыть неуверенность и дрожь в голосе.
— Здесь всё хорошо, Омния.
Я перебираюсь на середину кровати, поджимаю под себя ноги и развожу колени в стороны. Ладони кладу на колени.
— Ладно. Что дальше?
— Закрой глаза. Расслабься.
Делаю, как говорит Грим, и медленно выдыхаю. Матрас прогибается, когда он садится рядом. Очень хочется подсмотреть, но я сдерживаюсь.
— Для начала сосредоточься на дыхании. Вдыхай через нос, выдыхай через рот, — говорит Грим низким, спокойным голосом.
Стараюсь забыть, ради чего затеяла всё это, и думать только о дыхании. Примерно через минуту он продолжает:
— Теперь представь, что видишь себя сидящей на кровати. Вообрази, как ты выглядишь со стороны, будто смотришься в зеркало.
Думаю об одежде, которую только что надела, и о том, как выглядели волосы, когда в последний раз смотрелась в зеркало. На удивление, это легко. Будто я и правда вижу со стороны, как сижу на кровати. Слева от меня сидит Грим и внимательно смотрит на меня.
Его губы размыкаются, и я слышу:
— Перестань смотреть на меня и сосредоточься на себе. На своей ауре. Что ты видишь?
Когда оказывается, что он знает, куда я смотрю, я едва не выпадаю из видения — или что это вообще такое. Какого хрена он вообще понял, что я на него уставилась?
Заставляю себя снова посмотреть на сидящую на кровати фигуру. Волосы у меня слегка пушатся.
— Я не вижу никакой ауры. Только себя.
— Тс-с, — одёргивает Грим. — Продолжай смотреть. Постарайся увидеть то, что скрывается за внешностью.
Вижу, как обиженно кривлю губы, и тут же заставляю себя расслабить лицо. Я ведь даже не нарочно.
Проходит ещё несколько минут. Продолжаю следить за дыханием и смотреть на себя, пока черты лица не начинают расплываться. Вокруг тела появляется лёгкое мерцание, словно за моей спиной кто-то спрятал источник света.
Ещё через несколько секунд картина проявляется целиком. Вокруг середины моего тела кружатся разноцветные сгустки. Резко втягиваю воздух, заметив зелёный сгусток, который мечется из стороны в сторону и то и дело скрывается за моей спиной. Оранжевый сгусток двигается гораздо медленнее и держится возле ног. Интуитивно понимаю: это чужие души.

Меня привлекает ещё одна вспышка — ярко-жёлтая, почти золотая, — но тут Грим заговаривает, и я едва не возвращаюсь в своё тело.
— Ты их видишь. Видишь то, чему здесь не место, — тихо произносит он.
Я снова отдаляюсь от собственного тела и зависаю на таком расстоянии, чтобы меня не затянуло обратно. Я и правда их вижу. Но откуда, блядь, он знает?
— Теперь представь свою ауру не щитом, который тебя защищает, а сеткой, сквозь которую всё чужое может свободно пройти.
Представляю, как это должно выглядеть, и почти сразу всё меняется. Зелёный чужак прорывается сквозь моё преимущественно серо-голубое поле, а оказавшись снаружи, словно взрывается и рассыпается на миллионы крошечных точек, пока зелёный цвет совсем не исчезает.
Грим тихонько одобрительно хмыкает. Я перевожу взгляд на оранжевый сгусток возле ног и снова замечаю маленькую жёлтую вспышку. Но в ней нет ничего неправильного или чужого. Наоборот, почему-то она почти радует меня, хотя объяснить это я не могу.
Мне даже не приходится ничего делать: оранжевый сгусток медленно покидает ауру и почти сразу исчезает, как только оказывается снаружи.
— Идеально.
Голос Грима отвлекает меня. Я уже собираюсь сказать, что всё оказалось не так уж сложно, но меня внезапно затягивает обратно в тело, и вместо слов получается бессмысленная тарабарщина. Меня покачивает, будто я только что слезла с карусели, а потом я вдруг начинаю смеяться. Накатывает пьянящая эйфория, и я бросаюсь к Гриму.
Он легко ловит меня и прижимает к груди, затем опускает голову. Я могу как следует разглядеть его прекрасные серые глаза, в которых вспыхивают маленькие язычки пламени.
— Спасибо, Любовничек, — бормочу я.
Смех стихает, уступая место другому чувству. Мне никогда не на кого было положиться. Вернее, я не знала, что есть на кого. Оказывается, Грим был со мной с самого начала.
Я обнимаю его за талию и трусь щекой о мягкую ткань рубашки.
— Мне уже лучше. Спасибо.
Вместо ответа Грим осторожно обнимает меня и начинает гладить по волосам.
Ещё совсем недавно от таких прикосновений мне стало бы ужасно неловко. Я бы спрятала чувства за сексуальным желанием и просто попыталась его трахнуть. И сейчас, когда я так близко к Гриму, мне по-прежнему хочется наброситься на него, как ненасытная шлюшка. Но есть что-то особенное в том, чтобы просто позволить ему или остальным обнимать меня.
— Еда готова! — орёт Гуннар снизу.
Я отстраняюсь от Грима.
— Как думаешь, его в особняке услышали?
— Сомневаюсь. Хотя старался он изо всех сил, — невозмутимо отвечает Грим.
Встаю и протягиваю Гриму руку. Он принимает её, но не опирается на меня, когда поднимается.
— Ты сейчас пошутил?
— А тебе было смешно?
— Было. Но меня вообще довольно легко впечатлить.
Мы выходим из комнаты, держась за руки. Решаю, что куда охотнее буду спать здесь, чем в постели Ким. Вдруг у неё какие-нибудь способности суккуба наоборот — высасывать желание заниматься сексом? Или, что ещё хуже, лишать желания моих парней. После того как они изучили моё тело, узнали, что мне нравится и от чего я схожу с ума, я вряд ли смогла бы снова довольствоваться одним Баззом.
— Тогда да. Я шутил, — отвечает Грим, не замечая, что мои мысли уже ускакали совсем в другую сторону.
Грим кладёт мою ладонь себе на сгиб локтя и ведёт вниз по лестнице, будто я дебютантка на первом в жизни балу. И мне это чертовски нравится.
Чувствую запах еды, и желудок при одной мысли о ней не бунтует. Слюнки у меня не текут, как тогда от супа, но мне определённо любопытно. Грим подводит меня к столу, на котором уже стоят три тарелки с едой. Не обижаюсь, что мне ничего не предложили: наверняка парни думают, будто суп я ела только ради Торина.
